с тем и покинула церковь. Напиваться на поминках и слушать трындеж о том, каким прекрасным человеком был Кирилл и как рано ушел, Насте не хотелось. К тому же её ждала работа. Она побрела от церкви прочь, когда поняла, что ее осторожно тянут сзади за рукав пальто. Настя обернулась и узнала Катю Хлебородову. Та дружила с ними в институте и была на курсе бойкой и заводной девицей, а её мама — известным врачом-иппологом.
— Насть, как ты? — спросила Катя.
— Нормально.
— А мы Кикусу с собой положили кропалик². В одну из роз засунули. Чтоб ему там было чего пыхнуть на разок.
Настя улыбнулась.
— Хорошая идея. Ему понравится.
— Дурацкая церемония, да? Он сам на себя не похож, — Катя подхватила Настю под руку и потащила к метро. Та поняла, что, во-первых, Катя на неё точно не злится, а во-вторых, лучше бы злилась, поскольку теперь придется слушать её всю дорогу из Камушек.
Дашка ждала на платформе в условленное время. Она сама вызвалась поработать с подругой вместе, благо они были коллегами по фирме. Настя любила Дашку за лёгкость характера и отзывчивость. Её всегда можно было попросить подменить, да и Настя в долгу не оставалась. Помимо аквариумистики они проводили вместе и много свободного времени: обсуждали в кафешках фильмы, покупали шмотки, катались на великах. А сегодня, как когда-то в прошлом — работали в паре. Дашка, как старший и более опытный товарищ, наставляла Настю. Пока та тёрла стенки аквариума, Дашка стригла траву. Она великолепно умела это делать, можно было сказать, что у нее лёгкая рука. Настя знала, теперь растения попрут, как бешеные. От Дашки веяло теплом и позитивом. Говорливая, рыжая, эмоциональная, Дашка умела отвлечь и увлечь. Насте иногда становилось завидно, что она не такая харизматичная, но Дашка была рождена восхищать — в этом сомневаться не приходилось.
— Подай нитку, — командовала Дашка. — Теперь пинцет. Не этот, длиннее. И нитриболл³. С тобой завтра-послезавтра поездить по точкам?
— Завтра давай, а в пятницу я сама уж, — рассудила Настя, памятуя, что по пятницам у Дашки загород в другом направлении от Гиблово.
— Хорошо. Держи куст. Я у тебя возьму мелких эхов⁴, а то они все равно не вырастут в тени.
— Да, Даш, бери всех деток.
— Что в выходные делать будешь? Закатим?
— Закатим, если погода не подведёт, — согласилась Настя.
Монотонное журчание воды успокаивало, растворяло печаль. Мимо глаз сновали живыми драгоценными камешками неоны, вишневые барбусы и тернеции, крупная креветка-фильтратор присела на лист эха и растопырила ножки, лакомясь вкусной взвесью, шипастый сомик-прилипала скоблил корягу. Покачивал веточками роголистник, коричневая криптокорина пускала корневища, блики ламп бежали по дну аквариума, как золотые нити. Работа всегда была лучшим средством от хандры, и Насте никогда не надоедало его принимать.
Примечание к части
Обещаю, стеклище почти кончилось, дальше будет страшна вырубай))))
¹ живородящие карпозубые, проще говоря, гуппи; коридорас — иначе крапчатый сомик, мелкий сом; валлиснерия, валька — самая простая подводная трава.
² кропаль — нечто запрещенное. Стимулятор, короче, неважно какой.
³ — удобрение для водных растений в виде минерального шарика.
⁴ — эхинодорусы, эхи — большие водные кусты.
⁵ — криптокорина — коричневый куст. Неоны, тернеции — мелкие стайные рыбки.
7. Баянов
— Ты трансляцию-то сегодня не смотрела, Настён? — с бухты-барахты огорошил Приблудову Серёга. Порой Насте казалось, что Баянов верит в её способность к телепатии — умению считывать недостающую информацию с подкорки собеседника — поэтому ей необязательно рассказывать всего.
— А? — Настя вынырнула из аквариума.
— Да трансляцию похорон Скопидомова по главному каналу. Четыре часа крутили, ты чо?
— Я работала, — оправдалась Настя и вытерла пот локтем. — Ничего себе, его проплатили!
— Да. Авторитетный человек был, — хохотнул Баянов и поболтал концом антенны в воде аквариума, дразня Аркашу. Аркаша приплыл и смотрел на охранника с явным гастрономическим интересом своими мечтательными красными глазами. — Но, как это? Богом отмеченный. Когда его отпевали, было видно, как по нему солнце пробежало. Красиво так.
— Пф-ф-ф, — фыркнула Настя. — Баянов, это прожектор, точно тебе говорю.
— Да? — обескураженно скривился Серёга. — А натурально смотрелось. Шоумены, ё-моё.
— Слушай, Серёга, — Настя застыла над стяжкой аквариума, — а что ты знаешь про ту бабку?
— Какую еще бабку?
— Да ту, блин, проклинательницу. Которая пророчит всякую хрень и исчезает.
— Я ж тебе раза три рассказывал! — надулся Серёга. — Не слушала, что ль?
— Забыла, расскажи ещё, — схитрила Настя.
— А тебе зачем? — решил уточнить он.
— Интересно.
Зелёные глаза Баянова засияли. Пожалуй, впервые Настя готова была внимать ему с любопытством.
— Ха, это ж привидение местное, Насть. — принялся упоённо рассказывать Серёга. — Многие в неё верят. Докукин, вон, видел сам, говорит — как тебя сейчас. Такая небольшая бабка с клюкой и в сарафане, седая, патлатая. Местная-районная знаменитость. Никто не знает, откуда она взялась, только любит появляться там, где какая-то нездоровая движуха начинается, и разруливает по-своему. Скопидомова на тот свет спровадила. Ну, это недавнее. А был случай, хотели ручей Неприкаянный закопать в трубу. Так она появилась и брякнула главе района: «Как ручью моему в трубе не течь, так тебе воли не видать, мордофиля¹!»
— И чо? — округлила глаза Настя. — Посадили его?
— Во-во! — помахал рацией Баянов. — Накрыли, пока он взятку брал в четыре ляма. А ручей остался, как был. Такие дела, Анастасия. Парк этот её, да и Гиблово, считай, тоже. А почему — никто не знает.
Настя ощутила суеверный страх. По Гиблово бродил призрак, отправивший на тот свет Кирилла. Настя глянула за большое витражное окно торгового центра — там стояла непроглядная темень. И по ней придется ехать домой. Ничего необычного, но все же…
Внезапный бросок из воды заставил Настю чуть не улететь вниз со стремянки. Серебристое тело рыбины взмыло вверх и насадилось ей на палец. Настя вскрикнула, Серёга бросился её ловить и успел задержать лестницу. На Настином пальце остались две ровные алые борозды. Это полуметровая аравана, приняв конечность за упавшее в воду насекомое, попыталась полакомиться ею.
— Белка, твою мать! — рассердилась Настя.
Аравана обиженно уплыла, чавкая усатым ртом.
— Мидию хочет, — рассмеялся Баянов. — Не покалечила?
— Поцарапала, — зажимая палец, буркнула Настя. — Нормально. Я виновата, что болтала в воде.
— Заканчивай своё гиблое дело и пойдём, я тебе зелёнкой помажу, — предложил Серёга.
— Пойдём, — согласилась Настя.
В каморке охраны Серёга чисто ради галочки повазюкал по крошечным ранкам антисептиком и налил Насте чаю.
— Устала? Ты сегодня прибитая какая-то, — заметил Баянов. — Как с креста снятая.
— Да так, — отмахнулась Настя. Доселе она не посвящала Серёгу в тайны личной жизни. — Фигня.
