чтобы он сильным волевым решением прекратил эти безобразия в нашем доме! Нужно брать пример с Ришаров, они пьют только один сидр!
– Семьдесят литров?! – удивленно повторила я, а затем в шутку добавила: – Еще чуть-чуть – и вы достигнете нормы древнеримских легионеров.
– А сколько они потребляли? – полюбопытствовала Камилла.
– Примерно по сто литров на человека в год.
В этот момент в дом как раз вошел месье Бонне, предпочитавший ездить за продуктами с утра пораньше.
– Сегодня на ужин у нас будет утка с яблоками! – гордо произнес он, ввалившись в столовую с сумками, в которых тут же зазвенели бутылки.
– Помимо утки там явно есть еще что-то! – негодующе отреагировала мадам Бонне.
– Конечно, ведь у Люка скоро день рождения, а у нас погреб совсем опустел!
– Безусловно опустел! Столько пить! Ты знаешь, что наша семья отдувается за всю страну! Все люди как люди, выпивают по сорок литров вина в год, и, видимо, только мы не даем Франции уступить пальму первенства по количеству выпитых бутылок. Я все просчитала, мы за год выпиваем по семьдесят литров вина! Мы древнеримские легионеры! – завопила мадам Бонне.
– Кто? – изумленно переспросил месье Бонне.
– Древнеримские воины – сильные и красивые мужчины, – спокойно пояснила Камилла, – которые пили примерно по сто литров вина в год.
– Очень интересная теория, – тихо произнес месье Бонне, раскладывая пакеты, – вчера вечером, когда я в ванной назвал себя Аполлоном, твоя мать заявила, что я даже на Астерикса из комиксов не тяну, а сегодня я уже, оказывается, древнеримский воин!
– Не при детях же! – покраснев, рявкнула мадам Бонне.
– Что ты так злишься! – недоуменно продолжил он. – Семьдесят литров – это не так много, и потом все купленные вина предназначаются на день рождения Люка! Между прочим, я взял последние пять бутылок «Шато Тальбо»!
Мадам Бонне всплеснула руками:
– Я так и знала, что самые большие алкоголики Франции – наша семья! Вся винная индустрия Бордо только на нас и трудится!
– Дорогая, ты преувеличиваешь. В магазине я встретил Ришаров. Поверь, они набрали в два раза больше бутылок. А это при том, что у них есть собственный винный магазин в Бордо и их всего двое. Представляешь, сколько они тогда выпивают! Главное, еще так косо и надменно на меня посмотрели, как на последнего бродягу из Аркашона.
– Конечно, косо посмотрели, ведь они пьют только сидр.
– Врут они тебе! Что я, через пакет бордоскую форму бутылки не отличу от бутылки сидра?
– Знаете, – произнесла я, перебив их бурный диалог, – я прекрасно помню тот пятничный вечер, когда впервые приехала в Бордо. Я видела, как люди с огромными сумками, в которых что-то приятно звенело, возвращались после работы домой. Тогда я решила, что в этом городе живут самые ответственные и семейные люди на свете, которые запасаются продуктами на все выходные, но на следующий день, когда ранним утром я вышла прогуляться, то заметила, что все мусорные баки и пространство рядом с ними в радиусе двух метров просто забито пустыми бутылками из-под вина. Тогда я поняла, что это стиль жизни, местные обычаи и привычки…
Мадам и месье Бонне переглянулись.
– Для вас это традиция и часть вашей культуры. И потом месье Бонне прав в том, что вы потребляете на самом деле не так много, менее двух бокалов в день. Я забыла вам сообщить, но, по статистике, больше всего вина потребляют в Ватикане – более семидесяти четырех литров на человека в год. Ну а что касается Ришаров, они пьют не только сидр. Я лично это видела.
Мадам Бонне неодобрительно покачала головой:
– Всегда догадывалась, что Клотильде нельзя доверять! Строит из себя приличную даму, ну надо же! Не зря моя мама ее недолюбливала.
– Ладно, нам пора, – произнесла Камилла, встав из-за стола. – Судя по всему, нам есть к чему стремиться, мы даже Ватикан еще не догнали, а Ришары, как обычно, подлецы! Мне нужно на работу, а у кого-то, кстати, сегодня первый учебный день!
* * *
До школы меня подвезла Камилла, ей было по дороге, поэтому доехала я с комфортом. Главный корпус располагался на набережной и представлял невысокое, но довольно вытянутое современное здание со стеклянными дверьми, металлическими лестницами и террасами с видом на Гаронну. Поднявшись на второй этаж, я оказалась в просторном вестибюле кафетерия, на стенах которого висели списки с именами студентов, номерами групп и аудиторий. Найдя список своего факультета, я принялась изучать фамилии однокурсников: Аллар, Андерсон, Андре, Андреева… Себя нашла – это главное. Интересно, кто еще со мной будет учиться? Много французских фамилий – это логично; есть немцы, американцы или англичане, пара итальянцев и целый блок китайцев! Неужели я одна русская? Я снова оглядела список курса, состоящего из ста человек, и тут увидела еще одну фамилию явно славянскую – Романова Анастейша. Значит, будет с кем потрепаться на родном языке, что не может не радовать.
С каждой минутой количество людей в фойе увеличивалось, студенты искали свои имена в списках, чтобы определиться с первым занятием и с аудиторией. А мне нужно еще успеть передать бутылку «Кос Д’Эстурнель» в дирекцию школы, ходить с двумя не так-то легко, хотя каждый раз, когда я выбираю новую сумочку, моим главным критерием является вместимость ноутбука и двух бутылок! Я открыла сумку, чтобы достать телефон, как вдруг на меня налетел какой-то нервный китайский первокурсник с пластиковым стаканчиком, и почти все содержимое этого стаканчика оказалось внутри моей сумки. Я опешила от удивления и от наглости. Хорошо, что компьютер лежал в другом отделении.
– Извините, извините меня, пожалуйста, очень извините! – лепетал маленький китаец, который оказался не таким уж и первокурсником.
– Вы хоть понимаете, что вы натворили! – негодующе выпалила я и достала одну из бутылок. Упаковочная бумага намокла и прилипла к этикетам. – Это вино я специально везла месье Дюбонне, директору школы! Что я теперь передам? Испорченную этикетку?
– Я очень сильно извиняюсь, еще раз извиняюсь, – продолжал лепетать китаец, но вдруг его перебила дама лет сорока в голубой блузке и строгой серой юбке.
Она долго искала кого-то глазами, хмурясь и нервно прикусывая нижнюю губу, но, услышав наш разговор, тут же оживилась.
– Извините, я услышала, что вы направлялись к месье Дюбонне? – спросила она у меня.
– Да, направлялась именно к нему. – И я покрутила в руке мокрой бутылкой. – Как видите, подарок теперь испорчен! Ему придется поверить мне на слово, что это именно то самое вино!
– Ничего страшного, мелочи! Главное, что вы здесь, мы ведь так рады вас видеть! – сообщила дама.
– Неужели? – удивилась
