местной городской газеты и весь процесс задержания, освобождения памятника от ручной клади и доставки хулиганов в вытрезвитель был зафиксирован на фотоплёнке, фотографии были распечатаны и представлены по месту работы «отличившихся». О публикации в газете пока речь не шла, но и без этого мало никому не покажется.
– Делай что хочешь, Лопатин, но автобаза в милицейских сводках и фельетонах фигурировать не должна ни в коем случае! – Глаза директора метали такие молнии, что под ногами Михалыча в любой момент мог воспламениться пол. – Этим балбесам влепят по пятнадцать суток – и как с гуся вода, а мы с тобой партбилетов можем запросто лишиться.
– Что же я могу поделать-то, Борис Яковлевич? – Лопатин стыдился поднять глаза.
– Один, конечно, ничего. Но у тебя группа поддержки имеется такая, что любой шторм не страшен. Вызывай председателя товарищеского суда и профсоюзницу ко мне в кабинет. Будем совещаться.
– Борисовой нету, в больнице она, со спиной, – начал было Михалыч.
– Организуй машину, пусть доставят со всеми удобствами сюда и обратно. Позже доболеет. Сейчас надо хорошенько подумать, как будем из этой авантюры выбираться…
Оказавшись в своём кабинете, Михалыч наконец дал волю эмоциям. Он несколько раз обошёл помещение, считая шаги и пытаясь переключиться: пять вдоль одной стены, три вдоль другой, снова пять, разворот… Усаживаясь за рабочий стол, изо всех сил стукнул кулаком по дверце стоявшего рядом железного сейфа. Вот только вместо облегчения едва не получил травму: сверху ему на шею свалился белый медведь. Мягкая игрушка, оставленная здесь Ксюшей Орловой год назад, когда она ещё числилась у него в штате табельщицей, оказалась не такой уж и мягкой. Тело из искусственного меха было плотно набито опилками, а голова арктического зверя и вовсе оказалась сделана то ли из дерева, то ли из очень плотного папье-маше.
– Вашу Наташу! – выругался Михалыч, потирая больное место.
Всего таких медведей было три. Их вместе с благодарственными письмами, подарками и удостоверениями внештатных сотрудников милиции в прошлом году вручили троим работницам РММ – токарям Борисовой и Щербининой и табельщице Орловой. Как говорилось в письмах, «за проявленное мужество при задержании особо опасных преступников».
– Мне кажется или этих белых чудовищ для нас выбирали специально? – рассмеялась Борисова, прогибаясь под тяжестью подарка. – Вроде и поблагодарили, но как-то матерно. Что скажете, девочки?
– Интересно, если таким кого-нибудь стукнуть, это будет считаться покушением на жизнь? – Галина задумчиво рассматривала мордочку игрушки, вполне, кстати, милую.
– А мне нравится, – возразила Ксения. – Я своего назову Капитаном и посажу в кабинете Михалыча на сейф. Он будет меня встречать каждое утро и провожать вечером.
– То есть домой ты его не потащишь? – едва сдерживая улыбку, спросила Галина.
– А зачем? На работе тоже хочется уюта и чего-то милого в обстановке. А то только и упираешься взглядом в чахлый фикус на подоконнике, вырезанных из журнала «Трёх богатырей» в картонной рамке да ведёрный графин с водой посреди стола. А тут мишка – красивый, белый, пушистый. Да ещё и подаренный лично мне за заслуги. Аргумент?
– Железный, – прыснула Щербинина.
Борисова между тем задумчиво теребила уши своего медведя.
– Тоже думаешь, как разместить это сокровище на своём станке? – Галина уже нарисовала в своей голове эту занимательную картинку и пыталась не расхохотаться в голос.
– Домой ко мне он точно не поедет, но я знаю, куда его прописать, – Лена взглянула на подругу. – Кстати, твоему там тоже место найдётся.
– И где же эта улица, где этот дом?
– Мы отнесём этот зверинец в опорный пункт милиции, который находится в моём доме. Там есть небольшая комнатка, где наш участковый, Иван Иваныч, оборудовал что-то вроде места отдыха. К нему заглядывают иногда ребятишки из не совсем благополучных семей с нашего района. Он поит их чаем, приносит из дома книжки с картинками. Вот я и подумала, пусть и эти медведи принесут радость кому-то из детей. Нам игрушка кажется смешной, нелепой, громоздкой, а у кого-то, может быть, это будет самым ярким воспоминанием из детства…
На том и порешали. Двое медведей, которых назвали просто – Миша и Маша, переехали в рабочее помещение участкового и были приняты там с распростёртыми объятиями, а Капитан прочно уселся на сейфе в кабинете начальника РММ. И спокойно восседал там до того самого момента, пока Михалычу не приспичило нанести хук правой железному ящику.
– Ксения! – закричал он в телефонную трубку. – Будет время, загляни-ка ко мне.
– Что-то случилось, Василий Михайлович? – голос девушки звучал спокойно и по-деловому. Она уже несколько месяцев как перебралась в административно-бытовой комбинат автобазы «Центральная» и сидела дипломированным специалистом в кабинете технологического отдела.
– Ты когда медведя́ своего заберёшь? Он меня чуть калекой не сделал, вашу Наташу! Сегодня же чтоб его духу тут не было, иначе спалю в котельной, так и знай.
– Хорошо, я загляну в конце рабочего дня.
Ксения положила трубку и задумалась. Как-то странно сегодня ведёт себя Михалыч. Рабочий день толком не начался, а он уже на взводе. Явно что-то случилось из ряда вон. Надо будет попозже позвонить Щербининой.
К половине десятого утра в кабинете директора автобазы «Центральная» состоялось экстренное совещание. Столько народу сразу собиралось здесь нечасто, поэтому секретарше, хрупкой крашеной блондинке за сорок, пришлось изрядно потрудиться, чтобы разместить приглашённых. Борис Филиппенко, директор автобазы, окинул хмурым взглядом собравшихся. Повестка, которую им предстояло обсудить, была не из приятных.
Кроме работников вверенного директору предприятия, присутствовали и непосредственные участники задержания нетрезвых хулиганов – заместитель начальника городского штаба ДНД Дмитрий Табачников и Антон Лапин, тот самый фотокорреспондент, снимки которого наглядно продемонстрировали всё, что натворила развесёлая компания любителей горячительного.
Фотографии переходили из рук в руки от одного участника совещания к другому. Последней их рассматривала стоявшая у окна Борисова. Сидеть на жёстком стуле ей пока не позволяла больная спина, впрочем, от места на мягком кожаном диване, стоявшем у стены директорского кабинета, она тоже отказалась – это был ещё более неудобный вариант, несмотря на уколы, которые ей проставила процедурная сестра перед отъездом на работу. Поэтому женщина и предпочла стоять, прислонившись к широкому подоконнику, так было значительно легче.
– Для начала, Василий Михалыч, озвучь собравшимся имена наших работников, особо отличившихся в данном деле, – обратился Филиппенко к начальнику РММ. – Думаю, снимки достаточно чёткие, чтобы можно было разглядеть их одухотворённые лица.
– Да куда уж чётче, – проворчал Михалыч, поднимая на лоб плюсовые очки. – Новиков Георгий, он же Гоша, и Алексей Попов, подпольная кличка «Так сойдёт». Вот ведь неймётся людям! Работники неплохие и в коллективе с ними особых проблем нет, но как за ворота выйдут
