Для затравки Миров оправдывает сионизм: «Начнем, как водится, с сионизма. Тысячелетние скитания евреев по миру вылились в доктора Герцля, который говорит, что все евреи должны вернуться на свою историческую родину, в Палестину. Всё. Это, собственно, весь сионизм, о котором так долго твердили всяческие национал-большевики». Этакая невинность!
Затем Миров начинает издеваться над русскими, уверяя, что при слове национальная идея применительно к русским здравомыслящие люди (надо понимать евреи и «жидовствующие») «скорее всего, позвонили бы психиатору, потому что непонятно, о какой национальности идет речь». И берет быка за рога: «основная цель этого экскурса — оспорить приватизацию всего русского нашими славянофилами, ибо о русской нации возможно говорить только в свете ее полиэтнического формирования, которое отнюдь не завершилось тысячу лет назад, а динамично продолжается до сих пор, благодаря смешанным бракам (?! — надо понимать, прежде всего с хазарами и евреями — А.Б.), в результате которых семьи говорят на русском языке».
Дальше начинается бред про то, что само слово «русь» якобы не похоже на названия славянских племен, и про то, что, мол: «Жители же окрестностей речки Рось, на которых ссылаются славянофилы, по всем законам словообразования назывались смешным словом «поросяне»».
Русофобская злоба так и пышет в Мирове. Единственно чем он восторгается, так это якобы умением России выживать, благодаря впитыванию свежей крови: «Татарское иго и ливонское нашествие в XII–XV веках, польская и шведская интервенция в XVI и XVII, немецкое влияние в XVIII веке не ослабили, а сплотили Россию, запустив в ее жилы свежую кровь, а в головы — свежие мысли. Благодаря этому, Россия вступила р XIX век как сднр из самых развитых государств».
Что евреи и «жидовствующие» сделали с Россией в начале XX века, Миров, естественно, обходит. Но не забывает посетовать на вредную «маленькую деталь — графу “национальность” в советском паспорте», которая по мысли автора, даже больше, чем деление на республики, не дала возможности сложиться общности по «приснопамятной формуле “советский народ есть новая исторически сложившаяся общность людей”».
Миров неистовствует: «Сейчас многие представители сил, называющие себя патриотическими, поднимают крик по поводу разрушающего еврейского или, скажем, американского влияния на Россию. Чушь». И тут же иронизирует: «Пресловутая “загадка русской души” тоже была вычитана из книг». И пугает-пугает: «Неудачи стали преследовать Россию именно тогда, когда интересы государства и творческой интеллигенции фатально разошлись». Какую интеллигенцию автор имеет ввиду, — то есть, что интеллигенцию, формирующую себя из «них», автор подсказывает жирно выделенным намеком: «Несмотря на свою относительную малочисленность, именно интеллигенция всегда была проводником большинства идей, распространявшихся не только с помощью СМИ, но и традиционным “беспроводным” способом». Смысл угрозы вызова «Если, конечно, еще не поздно» откровенен до примитивной наглости: не сдадитесь, не согласитесь отдать «нам» свой язык и культуру, погубим! Культуру вы уже проиграли. Соглашайтесь хотя бы на то, что вас оставят заниматься земледелием и вообще работать на нас. Автор, прибегая к примитивной аллюзии, цинично выделяет: «Противопоставить здесь хотелось бы не США, а именно Русь конца первого тысячелетия. На заре своего существования наша страна представляла собой огромный улей, в котором воедино слились все национальные составляющие, причем славяне выполняли в основном земледельческую функцию, скандинавы — боевую, финны — охотничью, византийцы — культурную, а хазары (= евреи) и арабы — торговую». Место исчезнувших византийцев теперь, надо понимать, должны занять евреи. В общем: даешь «улей», в котором будем командовать мы, а вы останетесь рабочими пчелами. Не слабо задумано. Но все «ими» делается, чтобы этот свой циничный замысел осуществить.
Жутко! но все это действительно, как ржавая болотная ряска, затягивающая нас. Нажмешь любую кнопку телевидения, как услышишь именно такие характеристики. Купишь любую массовую газету, как прочтешь непременные оскорбления в свой, русский адрес. Словно мы, русские, живем уже в резервации, отведенной нам «ими» — каким-то особым сверх-интеллектуальным народом-небожителем, который милостиво снизошел до нас с нашей «рабской парадигмой» (да, именно так! именно такая на нас, русских, вполне официально А.Н. Яковлевым была наклейка наклеена!), чтобы нас физически и духовно оккупировать.
«Они» сегодня настолько взяли над нами верх, что некоторые умеренные уже даже из «их» собственной среды «жидовствующих» интеллектуалов хватаются за голову. Потому что разрушать-то они умеют, во «всеотрицании» понаторели, а создать-то их разрушительному духу ничего не дано. Вот оно их коронное в действии: «мы сами являем собой такое отрицание и ничего больше». Разрушили. А дальше что?
«Многие десятилетия длилась борьба свободолюбивых советских писателей (из еврейских “интеллектуалов” — А.Б.) с тоталитарным советским режимом — и вот свершилось! в судьбоносном девяносто первом наши инженеры человеческих душ одержали-таки безоговорочную победу. Ненавистную общую “тюрьму народов” развалили на целую кучу самостоятельных застенков, охраняемых вертухаями исключительно из “инородцев”. Гигантское имущество “единой и неделимой” поделили между наиболее достойными сынами: чиновниками, олигархами и просто бандитами», — издевается сам над собою и своими подельниками недавний самый прогрессивный и передовой «демократ» А. Нуйкин.
«Что мы натворили?!» — рыдают сейчас и многие другие отпетые «интеллектуалы», вроде А. Нуйкина, и тоже обличают уже своих — самых своих оголтелых. Подобно тому, как А. Нуйкин обличает А. Приставкина (бессменного советника президента Ельцина, оставшегося в окружении Путина): «Нынче у него народы явно делятся на хорошие (чеченцы — в первую очередь), не очень хорошие и совсем плохие. Русский народ, надо понимать самый худший из всех плохих. Оказывается, пьянство, вороватостъ, куражливостъ, жестокость и безразличие — извечные родимые черты «всех русских»! Следуя своим «темным инстинктам», русский народ сегодня вдруг возжаждал «всё отнять и поделить». Не нувориши в бандитской спайке с чиновниками ограбили и довели до нищеты русский народ, а наоборот. Склонность к пьянству и жесткость нравов у русского народа «в исторической крови», в его «дремучем нутре». Русские «неуправляемы», у них «нет твердых категорий поведения. Не убий? Убьет! не возжелай ближнего? Возжелает!» («АИФ», 2004, № 23. — «Литгазета», 2004, № 43).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
