— А что может случиться? — удивилась она. — У нас все хорошо.
— Мне так не кажется.
Он стал звонить домой когда ни попадя, а то и сам являлся в неурочное время, проверяя, все ли в порядке. Луиза поначалу с благодарностью принимала его заботу, но в один прекрасный день не выдержала.
— Майкл, ты что? — набросилась она на него, когда он вдруг приехал с работы сразу же после обеда. — Ну что ты приехал?
— Хотел убедиться, что вы живы-здоровы.
— Майкл, мы и живы, и здоровы, — отчеканила она, пытаясь сохранять самообладание. — Сколько можно? Ты просто душишь меня своей маниакальной заботой.
Она твердила ему, что его страхи основаны на воспоминаниях о собственном безрадостном детстве, и предложила обратиться к психотерапевту, но к тому времени он уже почти не владел собой и ничего не желал слушать. Случалось, они за целый день и двух слов друг другу не говорили. Потом он начал подозревать жену в неверности.
Однажды, когда Холли было около года, Майклу позвонили из полиции Литл-Ривер-Бенд и сообщили, что его отец погиб. Выезжая на своей машине из города, отец вырулил на встречную полосу и врезался в грузовик. Погиб мгновенно. Известие о смерти отца ввергло Майкла в ступор, а потом в сознание просочилась мысль, что теперь он навсегда лишился возможности объясниться с ним и все, что долгие годы копилось в его душе, так и останется невысказанным.
Луиза умоляла его съездить на похороны. Он решительно отказался. И не сказал ей, как молча плакал об отце, которого никогда по-настоящему не знал, не сказал, как вспомнил, что на похоронах матери не пролил ни единой слезинки. Он запер в себе свое горе и, сам того не ведая, начал потихоньку сходить с ума.
С тех пор его жизнь покатилась под откос. В работе он стал допускать оплошности, что, естественно, не укрылось от внимания коллег. Дома подслушивал телефонные разговоры жены, пытаясь разобрать, о чем она беседует. Замечая это, Луиза неизменно вешала трубку и, если он спрашивал, кто звонил, молча поворачивалась и уходила. По ночам он часами просиживал в комнате Холли, просто сидел в темноте и смотрел, как она спит. Луиза как-то зашла к дочери и увидела, что он держит Холли на руках, умоляя ее не копить в сердце ненависть к нему. Разбуженная малышка плакала.
Так продолжалось долгие месяцы. Ближе к концу он уже понял, что Луиза собирается уйти от него, причем наверняка к другому мужчине. Он купил пистолет и отнес его на работу, где оружие несколько недель пролежало у него в столе. Он начал следить за женой и однажды увидел ее с незнакомым мужчиной. Они сидели в кафе и пили кофе. Прощаясь, мужчина взял ее за руку, и в глазах обоих промелькнуло нечто такое, от чего Майкла затрясло. Точно так же когда-то Луиза смотрела и на него. У выхода они поцеловались и с сожалением расстались. Майкл поехал за мужчиной, чтобы выяснить его адрес и имя.
Спустя неделю Луиза сказала, что хочет развестись. Она вновь стала упрашивать его показаться врачу, объяснив, что только в этом случае у них еще есть шанс наладить совместную жизнь. В ответ Майкл молча поднялся из-за стола и вышел из дому.
Он приехал в офис, забрал пистолет и отправился по адресу знакомого Луизы. Когда тот открыл ему дверь, Майкл дважды в него выстрелил, потом вернулся домой и сообщил жене о своем поступке.
До сих пор он не может забыть ее испуганное лицо, помнит, как она умоляла его, прижимая к себе Холли. Девочка плакала, не понимая, что происходит. Он не сразу сообразил, что Луиза решила, будто он намерен убить их обеих, а потом и себя. Об этом Майкл часто задумывался после, не зная точно, что тогда было у него на уме. Прибыли полицейские, и он долго не подпускал их к себе, пытаясь осмыслить, что он натворил и как быть дальше. Чудовищность происходящего обрушилась на него сокрушительным ударом, от которого, ему казалось, он никогда не оправится.
Последний раз он видел жену и дочь, когда их выводили из комнаты, а на него надевали наручники. Луиза оглянулась на мгновение, и в ту секунду он постиг, что совершил непоправимое и навсегда потерял ее.
Майкл очнулся от воспоминаний и неловко поднялся, догадываясь, что блуждал в лабиринтах прошлого несколько часов. Потянувшись, он задумался о встрече с Уилсоном. Может, старик и прав, что отказался нанять его. Может, люди и правы, что не жалуют доверием такого человека, как он, — с грузом тяжкого греха на плечах.
Он вспомнил случай с собакой, забежавшей на его участок несколько дней назад, и то, какое выражение лица было у соседки, когда он вернул ей ее питомца. Было ясно, что она его боится. Тогда это Майкла рассердило и опечалило. Но разве вправе он осуждать ее? Где гарантия, что некогда свершившееся не повторится вновь?
Майкл глянул ввысь. Вечерело. Небо меняло цвет. Под ним он чувствовал себя ничтожной песчинкой. Ему казалось, что он один на всем белом свете, и вдруг, словно в доказательство ошибочности этого ощущения, он заметил вдалеке на снегу какое-то движение.
Внизу, у подножия возвышенности, на которой стоял Майкл, появился человек с ружьем. Майкл стал наблюдать за ним, желая выяснить, на кого тот охотится.
Прошла неделя, но Эллис по-прежнему оставался все так же далек от своей цели, как и в первый день. Он готов был поклясться, что птица дурачит его.
Теперь уже не только жажда денег выгоняла его ежедневно на охоту, хотя мысль о солидном вознаграждении, конечно же, грела душу. На карту была поставлена его честь, он защищал свое доброе имя. С того вечера в «Клэнсиз», когда он по глупости сболтнул, будто скоро должен разбогатеть, люди при его появлении стали посмеиваться между собой.
Эллис наведался к другим таксидермистам и выяснил, что Таскер действительно хотел обмануть его. Поэтому он зашел к нему еще раз и поднял цену до двух тысяч. По его мнению, это была честная сделка.
Эллис на мгновение остановился, сообразив, что, увлекшись размышлениями, едва не забыл, охотится. За последние несколько дней он раз пять видел кречета, но всегда издалека — пулей было не достать. Эллис вытащил сигарету из лежавшей в кармане пачки и прикурил от зажигалки, ладонями прикрывая пламя от ветра.
Над верхушками деревьев, громко хлопая крыльями, галдели вороны. Эллис взглянул на птичью стаю в бинокль. Между воронами кружил кречет. Те исподтишка налетали на него, но он равнодушно отмахивался от их трусливых атак. Кречет был крупнее и проворнее ворон и легко мог убить любую из них, но с высокомерием сильного хищника игнорировал их нападки. Эллис невольно восхищался им.
Кречет взмыл ввысь и полетел к скалам, постепенно уменьшаясь в размерах. Эллис проследил в бинокль за его полетом и заметил место, где он приземлился.
