Читаем без скачивания Курорт - Александр Науменко

кусок серой половой тряпки и ножку барного стула, и мне хотелось просто закрыть глаза и ждать, когда мама позовет завтракать.

Но реальность ворвалась в моё убежище тяжелыми шагами. Один из боевиков, перепрыгнув через ограждение террасы, ворвался внутрь бара. Я увидел его ноги, тяжелые армейские берцы, забрызганные грязью и чем-то бурым. Он широко расставил их, занимая устойчивую позицию.

Над нашими головами снова заработал автомат. АК выплёвывал из себя смерть короткими, злыми очередями. Я слышал, как пули чвакают, врезаясь во что-то мягкое. В диваны, в стены… в людей. Я слышал, как тела падают на пол, тяжело, мешками. Кто-то опрокинул стол. Звон посуды. Стон, переходящий в хрип.

Виктор, лежавший рядом со мной, вдруг сгруппировался. Его лицо, обычно расслабленное и улыбчивое, превратилось в маску из камня. Ноздри раздувались, губы сжались в нитку.

Он не стал ждать. Когда автомат над нами на секунду замолчал, видимо, кончились патроны или заклинило, напарник пружиной взвился с пола.

Я не видел самого начала броска, всё смазалось. Только глухой удар тела о тело и грохот падающего стула.

— Артём! Помогай! — заорал Виктор страшным голосом.

Но Артём не отозвался.

Я приподнял голову. Виктор сцепился с боевиком в проходе. Террорист оказался здоровым, жилистым. Автомат висел у него на шее, мешая обоим, но он успел выхватить пистолет. Виктор перехватил его руку, выворачивая кисть. Они катались по полу, сметая осколки и разлитый сироп. Боевик рычал, глухо, сквозь маску, пытаясь ударить Виктора коленом в пах. Виктор, в свою очередь, остервенело молотил его кулаком свободной руки в район виска.

— Миха! — прохрипел Виктор, когда боевик умудрился подмять его под себя. — Сука! Помогай!

Страх сковал меня ледяным панцирем. Но крик напарника подействовал как удар хлыстом. Не осознавая до конца, что делаю, действуя на чистых инстинктах, я рванул вперед.

Я вскочил, поскользнулся на луже гренадина, едва не упав, и кинулся к клубку тел. Боевик уже почти высвободил руку с пистолетом, направляя ствол в грудь Виктора.

В моей правой руке что-то было зажато. Я даже не помнил, что не выпустил этот предмет, когда падал. Барный нож. Маленький, с зубчиками для нарезки цитрусовых. Острый, как бритва.

Я не думал. Не прицеливался. Я просто с размаху, вложив в удар весь свой ужас и всю свою ярость, ударил террориста туда, где не было бронежилета и разгрузки. В шею, сбоку, чуть выше ключицы. Нож вошел мягко, с отвратительным хрустом прорезая ткань балаклавы и плоть.

Боевик дернулся, словно через него пропустили ток. Он отпустил Виктора и схватился за горло. Кровь не потекла. Она брызнула. Темная, густая струя ударила фонтаном, заливая мою белую рубашку, лицо Виктора, пол.

Террорист захрипел, заваливаясь на бок. Его маска мгновенно пропиталась влагой. А глаза… Я встретился с ним взглядом. В прорезях черной ткани я увидел радужку светлого, почти прозрачного цвета. Эти глаза смотрели на меня. В них не было боли. Не было страха. Не было даже ненависти. Только ледяная, мертвая пустота. И какое-то странное, стеклянное спокойствие, от которого у меня волосы встали дыбом. Он умирал, но смотрел на меня так, будто я был просто досадной помехой, сломанным механизмом. Но через пару секунд судороги прекратились. Тело обмякло.

Виктор тяжело спихнул с себя мертвеца. Он дышал тяжело, с присвистом. Лицо его было в ссадинах и чужой крови. Он быстро, профессионально ощупал труп. Снял с него автомат, проверил магазин. Вытащил из разгрузки запасные рожки. Забрал пистолет. Затем он поднял взгляд на меня. Я стоял, прижавшись спиной к стойке, и меня крупно трясло.

— Ты молодец, дружище, — бросил он мне, поднимаясь на ноги.

Он говорил твёрдо, хрипло.

— Спас меня.

И вы знаете… В этот момент, посреди бойни, стоя над трупом, залитый кровью, я почувствовал странное тепло в груди. Мне стало приятно. Меня оценили. Я не струсил, не убежал. Я смог. Это чувство гордости было диким, неуместным, но оно, как якорь, удержало мою психику от полного распада.

Я опустил глаза. Мои руки. Длинные пальцы, которые Настя назвала красивыми, были красными. Нож валялся на полу, в луже. Маленький, нелепый кухонный прибор, ставший орудием убийства.

«Я убил человека», — пронеслась мысль. — «Убил…»

Но разум тут же услужливо подкинул оправдание: «Или не человека. А животное. Бешеного пса».

Из этого ступора меня вырвал грохот, по сравнению с которым автоматная очередь показалась хлопком петарды. Земля под ногами подпрыгнула. С потолка посыпалась штукатурка.

Взрыв раздался со стороны главного бассейна. Я невольно повернул голову в сторону открытого проема. Мне не хотелось смотреть, но глаза сами нашли источник звука.

Осколочная граната упала прямо в чашу бассейна, битком набитую людьми, которые пытались спрятаться в воде. Водяной столб взметнулся чуть ли не на высоту третьего этажа, но он был не голубым. Он был красным. Вода вспенилась, окрасившись кровью мгновенно, как будто кто-то вылил туда цистерну краски. Куски пластиковых шезлонгов, обрывки надувных матрасов и… фрагментов тел разлетелись веером.

Криков не было. Была оглушающая тишина контузии. А потом начался вой. Нечеловеческий, многоголосый вой боли. Меня согнуло пополам. К горлу подкатил ком тошноты.

— Не смотреть! — рявкнул Виктор, оказываясь рядом. — Не смотреть туда, твою мать!

Он схватил меня за плечо, больно встряхнул.

— Слушай мою команду! — бросил он коротко, кивнув в угол бара, где лежало тело старшего бармена в неестественной позе. — Артём мертв! Теперь слушаем меня. Все к выходу!

Он обернулся к залу, где под столами жались уцелевшие посетители.

— Эй! — закричал Виктор, перекрывая стоны раненых. — Давайте все вон туда, через задний ход!

Он указывал стволом трофейного автомата на узкую неприметную дверь возле ледогенератора. Служебный выход для загрузки товара. Но, как это обычно бывает, кто-то, обезумев от страха, не послушал. Парень в плавках и девушка в парео вскочили и бросились в сторону пляжа, на открытое пространство.

— Стоять! — заорал мой напарник. — Куда?!

Но было поздно. Снаружи хлестнула очередь. Парень упал сразу, словно споткнулся. Девушку отбросило на песок. Она пыталась ползти, но вторая пуля заставила её затихнуть.

— Я сказал, через служебку! Живо! Скорее! Не толпитесь!

Мой напарник трансформировался в командира. Он стоял у прохода, прикрывая