и увидела какую-то створку.
– А это что такое? – спросила я Загребенникова.
– Где? – стажер недоуменно посмотрел на меня.
Вместо ответа я отодвинула створку в сторону.
– Вот здесь, – я продемонстрировала стажеру открывшееся пространство. – Вы осматривали это помещение?
Загребенников подошел ко мне и тоже заглянул.
– Думаю, ребята осматривали. Здесь все-таки эксперты-профессионалы работали. Но это, судя по всему, кладовое помещение, – предположил он. – Полагаете, там будет находиться что-либо сто́ящее?
– А вот сейчас и посмотрим. – Я сделала шаг вперед.
Да, это действительно была кладовка, уставленная ящиками. Заглянув в один из них, я увидела картины. Должно быть, Подхомутников хранил здесь экземпляры, отобранные для художественных выставок. А возможно, это были и его собственные работы. Я прошла вдоль стены до самого конца. Здесь меня ждал еще один сюрприз.
– Еще одна дверь! – воскликнул Загребенников. – Сколько же их здесь?
– Так квартирка-то целый этаж занимает! Только не говорите мне, что наша доблестная полиция не нашла этого помещения…
Анатолий пожал плечами:
– У меня в отчете ничего подобного не было. Предполагаю, что ребята исследовали собственно место преступления, а в кладовку просто заглянули, увидели картины и успокоились. Полагаете, там что-то интересное?
Вместо ответа я потянула дверь за ручку на себя, и она открылась. Вот теперь Анатолий начал меня разочаровывать. Ну как можно не обследовать все пространство, в котором произошло преступление? Вдруг преступник что-то искал и оставил свои следы? Или что-нибудь пропало? Или… Да мало ли возможных версий!
– Надо же, и не заперто, – заметил стажер.
Мы вошли в пространство, находившееся за дверью, и оказались на площадке. Она была совсем маленькой: вмещала не больше двух человек. На одной из сторон этого пятачка, на стене, была закреплена стальная лестница. Одним концом она упиралась в люк, ведущий на крышу, а другой вел вниз, по всей вероятности – на лестницу, которой можно было воспользоваться в том случае, если отказали оба лифта, и пассажирский, и грузовой. Какая прелесть! Вот и путь, по которому пришел-ушел убийца. И соседи ни при чем. По крайней мере, вполне возможно, что это так.
– Вы здесь осматривали? – спросила я Загребенникова.
– Нет… как-то… так получилось, – смущенно пробормотал он. – Но я сейчас все осмотрю! – с готовностью воскликнул он.
– Подождите, Анатолий, – остановила я Загребенникова.
Я покинула площадку и вышла в кладовку, а затем вернулась на кухню. Несколько растерянный Загребенников последовал за мной.
– А что случилась, Татьяна Александровна? – спросил стажер.
– Сначала необходимо будет пригласить криминалиста, чтобы он все осмотрел, – объяснила я.
– А-а, понял! Вы считаете, что преступник мог оставить там какие-то следы?
– Вот именно, – ответила я и, выйдя в холл, набрала Кирьянова.
– Киря, это опять я, Татьяна, – сказала я. – Ты можешь сейчас договориться отправить на квартиру Подхомутникова криминалиста?
– А для чего, Тань? – удивился Владимир. – Ребята вроде все там осмотрели.
– Вот именно «вроде», – сделала я акцент на последнем слове. – А на самом деле неосмотренным остался важный участок. И, возможно, именно он даст ответ на вопрос, каким образом преступник попал в квартиру и как он оттуда выбрался.
– Сейчас, Тань, я распоряжусь, – пообещал Кирьянов и отключился.
– Пока криминалист едет, я пойду еще раз поговорю с Октябриной Михайловной, – сказала я. – Возможно, что она что-то знает о лестнице, которая ведет на крышу и вниз. Практически ведь это еще один выход из квартиры. Правда, миновать выход из подъезда посредством него все равно не удастся.
– А мне что делать, Татьяна Александровна? – спросил Загребенников.
– А вы оставайтесь в квартире и ждите приезда специалиста, – распорядилась я.
– Хорошо.
Пока спускалась вниз, я анализировала то, что увидела в квартире Подхомутникова. Художественной мастерской в квартире не было. Но она могла находиться в другом месте. У большинства творческих людей так и заведено. Необязательно писать картины там, где живешь. А если в настоящее время Иннокентий Подхомутников занимается исключительно проведением выставок, а сам не пишет? Тогда ему мастерская не нужна в принципе.
Далее. В квартире нет ничего, что напоминало бы о присутствии в ней женщины. Никаких сугубо женских вещичек типа помады или туалетной воды. В совмещенном санузле, который я осмотрела, только один стакан, одна зубная щетка, один тюбик зубной пасты. Да и сам облик квартиры напрочь отметает мысль о создании здесь хотя бы какого-то уюта. В квартире не нашлось места ни одной безделушке-побрякушке. Стало быть, Подхомутников действительно жил один.
Я подошла к консьержке.
– Октябрина Михайловна, – обратилась я к женщине.
– Да, что такое? – Она отложила свое вязание и посмотрела на меня.
– Скажите, что вам известно еще об одном выходе из квартиры Иннокентия Константиновича? – спросила я.
– А что вы имеете в виду? – спросила консьержка. – Какой такой выход? Выход из квартир у всех один: на лестничную клетку, – уверенно сказала женщина.
– Нет, – возразила я, – у Подхомутникова имеется еще один выход. И он идет по пожарной лестнице.
– Вы ошибаетесь. Пожарный выход есть, но он не может находиться внутри квартиры. Пожарный выход находится на последнем этаже, это правильно, есть такое дело. Но он никак не может находиться в квартире, – настаивала на своем женщина. – Для того чтобы попасть на крышу, нужно выйти из квартиры и подняться выше по специальной лестнице. И вот там-то и будет дверь, ведущая на крышу. По крайней мере, я всегда так думала.
– Нет, Октябрина Михайловна, выход на крышу находится в самой квартире, – возразила я. – Но вы могли об этом и не знать. Мы сейчас и сами наткнулись на него совершенно случайно.
– Ну надо же! – воскликнула консьержка.
В это время дверь подъезда открылась и в ней показался Виталий Северянинов, эксперт-криминалист, которого я хорошо знала, поскольку мне уже приходилось с ним общаться.
– Виталий, привет, – поздоровалась я с ним.
– Татьяна, приветствую тебя тоже, – отозвался Виталий. – Где тут у вас то, что надо осмотреть?
– Пойдем, я тебе покажу.
Мы вызвали лифт, который доставил нас на последний этаж.
– Здравствуйте, – сказал Загребенников криминалисту, когда тот вошел в холл.
Северянинов кивнул ему.
– Проходи, Виталий, на кухню, – пригласила я. – Необходимо будет обработать саму площадку, а также выход на крышу и спуск вниз.
– Сделаем, – коротко отозвался криминалист и приступил к работе.
Вскоре Виталий вернулся на кухню.
– Готово, Татьяна, – сказал он. – Всю площадку я обработал, осталось только осмотреть крышку люка снаружи.
– Ну а на площадке-то что? Есть что-нибудь? – с нетерпением спросила я.
Северянинов отрицательно покачал головой.
– Увы, Таня, должен тебя огорчить, но внутри никаких следов нет. Вряд ли они обнаружатся и наверху.
– А что ты думаешь по этому поводу, Виталий? – спросила я.
– Ну, тут одно из двух: или убийца
