Читаем без скачивания «Если», 2011 № 12 - Журнал «Если»

Мы разрушили башню и вновь соединили кулаки уже костяшками друг к другу.

— Ровно в полдень, — хором повторили мы и дважды стукнулись кулаками, прежде чем разойтись.

Как же мы были простодушны!

Поглядывая в зеркало, я думал о том, узнают ли они меня сегодняшнего. Я поморщился при виде разрастающихся морщинок в уголках глаз и седых прядей, которые начинали пробиваться в моих густых черных волосах.

— Да какого черта, может, они еще и не придут! — сказал я своему отражению. В конце концов, этот договор — моя идея. Мальчишеская фантазия, мгновение подростковой привязанности, наверняка забытое тремя взрослыми людьми.

По мере приближения к месту, где история должна была повториться, мое сердце летело в пропасть. То, что когда-то было райским уголком, теперь превратилось в пригород. У меня ушло несколько минут, чтобы сориентироваться, однако вскоре рельеф местности все же начал вызывать в памяти знакомые картины. Я свернул к краю дороги и заглушил мотор — почему-то мне казалось неправильным подъезжать на машине туда, где некогда располагался поросший травой гребень Холма Девочек. Приблизительно в пятидесяти ярдах вверх и влево находилось то самое место, где мы двадцать пять лет назад заключили свой договор. Сосны, укрывавшей нас своей тенью в тот день, давно уже не было, как не было и всей шеренги деревьев, что спускались с холма к пруду и обеденному корпусу в форме буквы «Г», загибавшемуся вдоль берега. Мягкая подстилка из сосновых иголок в резной, пронизанной солнечными лучами тени превратилась в асфальтовую дорогу.

Я закрыл машину и зашагал вдоль гребня холма, минуя место намеченной встречи. Там, где раньше располагались бунгало для женской части населения лагеря, теперь виднелся ряд двухэтажных домиков красного кирпича, который продолжался за поворотом, следуя за мягким изгибом склона вплоть до его основания, — когда-то там, внизу, был центр лагерной жизни.

Кусок первоначального ландшафта, включавший Холм Девочек и Холм Мальчиков с долиной между ними, где прежде стоял обеденный корпус, был сохранен в качестве парковой зоны. Остановившись возле дороги, я закрыл глаза и прислушался к птичьему щебету: на короткое мгновение я вновь оказался в 1985-м.

Слева от меня невозмутимо противостояла времени шеренга сосен, ведущая вниз, к обеденному корпусу, и затем снова вверх — к бунгало на вершине противоположного холма. Эти дощатые лачуги, где я провел большую часть моей юности, составляли единую линию, будто домино; в крайнем левом здании размещались пятилетние, по мере продвижения вдоль гребня возраст обитателей рос, заканчиваясь гормонально заряженными подростками в четырнадцатом корпусе справа, возле опушки леса. Густая лесная зелень образовывала границу, тянувшуюся вниз, до пруда, и затем вверх — к девчачьим домикам, которые окаймляли пространство позади того места, где я стоял, замыкая прямоугольник лагерной территории и соединяя лес с шеренгой сосен по эту сторону рая.

А потом, как это неизбежно бывает, воспоминания подошли к роковой черте, и я поморщился от боли.

— Эй, коротышка, — окликнул его Зик. — Ты трус?

Джеффри насупился.

— Я ничего не боюсь! — заявил он.

— Тогда пойдем ночью с нами.

Мы планировали набег все лето. Это была традиция: ночью, когда вожатые уже давно спали, мальчишки из старшего корпуса пробирались через лес на Холм Девочек. Там они как могли украшали домик старших девчат при помощи крема для бритья и туалетной бумаги, а затем под покровом ночи возвращались обратно на свой холм.

— Вожатый меня убьет! Он предупреждал, если мы и в этом году устроим набег, платить придется чертовски дорого.

— Так ты что, собираешься на нас стукнуть? — спросил я.

— Конечно, нет!

— Тогда пойдем с нами. Ты все равно уже почти в старшем корпусе.

— Ну, я не знаю…

В эту секунду мы поняли, что Джеффри пойдет.

Я обошел верхнюю часть Рэмблвуд-лэйн — улицы, которую проложили через Холм Девочек. Ни скамьи, ни сосен больше не было, однако молодой дубок на вершине давал немного тени. Могу поклясться, что его посадили на том самом месте, где мы заключили свой договор. Я плюхнулся на землю и прислонился к стволу дерева, затем огляделся вокруг, надеясь заметить знакомое лицо. На меня с сомнением глазела стайка мальчишек, проезжавших мимо на велосипедах. Это и понятно: тридцатидевятилетний незнакомец, в одиночестве сидящий на траве у перекрестка на краю города, действительно представлял собой странное зрелище. Что ж, наверняка вскорости появится и полиция.

Я закрыл глаза, и на меня снова нахлынули воспоминания.

— Эй, ты идешь? — Солли тряс меня за плечо. Он был нашим будильником. У Солли была поразительная способность заранее настраивать себя на пробуждение в определенное время.

— М-м? — промычал я. — Что, уже час?

— Ну да. Давай, двинули, — прошептал он. — Ты ведешь Джеффри, а я — Зика. Встретимся на опушке.

Кивнув, я принялся вытаскивать себя из кровати. Спустя десять минут мы с Джеффри крались позади домиков к нашему традиционному месту встречи — за четырнадцатым корпусом, возле опушки, которая должна была обеспечить прикрытие секретной миссии. Зик и Солли уже ждали нас.

— Чего вы так долго? — недовольно спросил Зик.

— Всё, мы уже здесь, можешь успокоиться.

Было темно, но при свете лунного серпика, бывшего на небе той ночью, я видел, что никто не забыл свое снаряжение. Каждый из нас имел при себе небольшой ранец с припасами, приготовленными еще днем: крем для бритья, рулоны туалетной бумаги и фонарики, которыми мы договорились не пользоваться без крайней необходимости.

Никто, кроме нашей четверки, не стал принимать участие в традиционном летнем набеге. Остальные обитатели старшего корпуса решили не рисковать, навлекая на себя гнев руководителей лагеря, которые даже выпустили специальное распоряжение на этот счет. Мы с Солли и Зиком сделали вид, будто соглашаемся, однако у нас и в мыслях не было упускать возможность, которой мы так долго ждали.

— Ну что, вперед?

Зик повел нас вниз по склону холма, держась возле самой опушки залитого лунным светом леса, в тени деревьев. Мы с Солли следовали за ним по пятам. У Джеффри ноги были короче, да еще, к его немалой досаде, в ночной темноте им начала овладевать робость. Он отставал на дюжину ярдов, заставляя себя двигаться вперед, чтобы нагнать нас.

Я оглянулся уже в который раз.

— Эй, подожди! — окликнул я идущего впереди Зика.

Он взглянул через плечо и фыркнул.