Читаем без скачивания «Если», 2011 № 12 - Журнал «Если»

Он помолчал, вглядываясь в лицо Джеффри, затем пояснил:

— Благодаря ему мы смогли строить субмикроскопические механизмы.

— Просто замечательно. Однако какое это имеет отношение ко мне?

— А вы послушайте — и поймете, — отрезал Зайл. — Розвеллоний мы держали при себе, однако некоторые из разработанных нами технологий передали таким компаниям, как IBM и Intel. Это мы научили их всему необходимому, чтобы построить первые микропроцессоры. Но я желал значительно большего. Я хотел прорыва в медицине. Вы представляете себе, сколько канцелярской волокиты нужно пройти, когда речь заходит об экспериментах на животных, не говоря уже о людях? — Он не стал ждать ответа. — Чертову уйму! Ни единого шага невозможно сделать, чтобы какой-нибудь пускающий сопли активист не натравил на тебя адвоката! У нас был материал, была технология, у меня было полно идей, и тем не менее руки мои оказались связаны. Десять лет я бился с этим идиотизмом и в конце концов сказал: «Да катись оно все к черту!» — и ушел со своей престижной государственной работы, не забыв, однако, прихватить образец розвеллония.

Я оборудовал лабораторию у себя в подвале. На это ушла большая часть моего наследства, однако мне удалось продублировать нужную технологию. После этого работа пошла гораздо быстрее. К середине семидесятых, за двадцать с лишним лет до того, как Фрайтас опубликовал проект первых медицинских нанороботов, у меня уже имелся рабочий прототип — микроскопическая машина, которая могла анализировать и устранять повреждения в любой клетке тела.

Джеффри пошевелился.

— Тогда почему же вы не опубликовали это? Вы могли бы заработать состояние!

— После того как ты обокрал сверхсекретное государственное учреждение, едва ли стоит трубить об этом на весь мир, — отозвался Зайл.

Джеффри снова откинулся на спинку кресла, и гость продолжил:

— Эти крошечные машинки — наноиды, как я их назвал, — были с переменным успехом опробованы мной на мышах, кошках, собаках. Каждая новая доработка схемы приносила все новые улучшения, и наконец, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году они были готовы к работе. Первую инъекцию я сделал Ральфу.

— Ральфу?

— Кто-то держит собак, — пожал плечами Зайл, — а у меня был Ральф, серый волк.

— Так это ваш питомец тогда на меня прыгнул?

Зайл кивнул.

— Можете считать меня эксцентричным.

— О, уверен, что я буду не первым!

— Без сомнения. Сделав зверю инъекцию, я внимательно наблюдал за ним на протяжении нескольких лет. Вроде бы все было в порядке. К этому времени розвеллония у меня оставалось только на два комплекта наноидов. Я вовсе не собирался тратить дозу на эксперименты над приматами, да и годы уже давали о себе знать. В восемьдесят первом году я сделал инъекцию себе, и после этого повсюду носил с собой оставшийся комплект роботов — ужасно боялся, что ФБР вычислит, где я живу, и украдет их у меня.

Он вытащил носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Летом тысяча девятьсот восемьдесят пятого я прогуливал Ральфа в лесу возле нашего дома.

— Прогуливал волка?..

— Обычно мы выходили по ночам. Выгуливать его днем едва ли было бы разумно… В общем, в ту ночь он услышал ваши голоса, увидел свет ваших фонариков и испугался. Он набросился на одного из вас — это были вы, Джеффри, — и опрокинул на землю. К тому времени, когда он понял, что вы всего лишь безобидный ребенок, было уже поздно: вы ударились головой о камень и потеряли сознание. Я подбежал через полминуты и принялся сканировать ваши жизненные параметры.

— Каким образом? У вас был с собой трикордер?

— Это все реально, Джеффри! И я бы посоветовал вам воспринимать всерьез мои слова, если вы хотите сохранить свою свободу! — Он помолчал. Кажется, ему удалось завладеть вниманием Джеффри. — Я разработал портативный сканер, при помощи которого можно замерять основные жизненные параметры — пульс, потоотделение; с его помощью я мог исследовать своих животных. Одним словом, я вас просканировал. Вы уже перестали дышать, пульс был нитевидным и едва прослеживался. И тогда я вытащил ампулу и ввел вам последний комплект наноидов.

— Вы вкололи мне свое экспериментальное зелье? Вы что, совсем с ума спятили, черт вас возьми?

— Это был единственный способ спасти вам жизнь.

— «Скорая помощь» — никогда не слышали такого названия?

— Ваш правый зрачок был уже расширен и почти не реагировал на раздражение. Без всякого сомнения, кровь начала скапливаться в голове, усиливая давление на мозг. Вы скончались бы по дороге в больницу.

— Мне казалось, вы говорили, что я и был мертв?

— Да, можно сказать, что практически это было так.

Джеффри повернулся влево, и за секунду до того, как он опустил лицо в раскрытую ладонь, я успел разглядеть его черты. Его мальчишеская привлекательность с возрастом лишь усилилась, однако здесь было и что-то еще. Некоторых людей годы только красят, и Джеффри мог сойти за двадцатилетнего.

— Очевидно, я должен быть вам благодарен…

Зайл не ответил.

— Так значит, вы потратили на меня своих последних наноидов?

— Да. Последних.

— И эти маленькие черти до сих пор крутятся у меня внутри?

— Именно это и делает вас таким молодым.

— А я-то думал, у меня просто хорошая наследственность.

— На такое никакой наследственности не хватит, — усмехнулся Зайл.

Мы снова видели лишь затылок Джеффри, однако он, по-видимому, внимательно разглядывал Зайла.

— В таком случае, — наконец проговорил он, — не обижайтесь, но почему же вы сами выглядите таким старым?

— Мне было уже шестьдесят семь, когда я сделал себе инъекцию. Наноиды могут сохранить здоровье, но не обратить вспять процесс старения. В вашем случае они не остановили взросление тела, но с того момента, когда вы достигли зрелости, ваши клетки стабилизировались и будут оставаться в том же состоянии до тех пор, пока вы живы.

— Тогда зачем же вы теперь все это мне рассказываете? — спросил Джеффри. — Зачем вам рисковать и выходить из подполья?

— На самом деле все очень просто. Медицинская наука сейчас достигла той точки, когда кто-нибудь может случайно обнаружить наноидов в вашем организме, если вы ляжете в больницу на обследование. До недавнего времени не существовало необходимых технологий, однако последнее поколение ПЭТ-сканеров способно распознать позитронное излучение наноидов. И если вы в момент этого открытия будете находиться в камере сканера, из вас сделают подопытного кролика. Вы проведете остаток жизни в каком-нибудь закрытом государственном учреждении, где вас будут исследовать, пытаясь понять, как эти штуки попали к вам внутрь.