— Значит, торгует золотом и дочерьми?
Полев усмехнулся:
— Зачем так грубо? Просто хочет устроить своих девочек. Она даже считает, что мне нравится младшая.
Глава шестая
Последнее время редко выпадали свободные вечера. Осунувшийся и озабоченный Ильичев возвращался домой поздно и сразу же заваливался спать. Привыкшая к его вниманию овчарка скучала. Но сегодня хозяин дома мог бы найти время и для своей любимицы. Собака лежала на коврике возле ног Ильичева, терпеливо ожидая, когда он отложит газеты и займется ею.
Внезапно овчарка встрепенулась, быстро перебежала комнату и замерла возле порога. Так бывало всегда, когда к дому подходил посторонний. Дмитрий осторожно выглянул в окно и увидел метрах в двух от двери невысокую мужскую фигуру. Погладив собаку, он спокойно открыл дверь:
— Заходите, чего же стали?
Фигура нерешительно подвинулась, вступила в полосу света, падающую из двери. За спиной Ильичева жар- ко дышала собака.
— Эльза, на место!
Собака неохотно отступила в глубь комнаты. Дмитрий присел на крыльцо, пригласил незнакомого парня со светлыми растрепанными волосами:
— Садись рядом и выкладывай свое дело. Да оставь ты свой пакет, никто не украдет!
Парень опустил руку, и Дмитрий понял, что никакого пакета у него нет, просто парень поддерживал здоровой рукой другую, обмотанную не то полотенцем, не то тряпкой.
— Ты ранен?
— Есть малость. Ножом меня пырнули.
— Кто?
— Не знаю…
— Идем! Напротив больница, там будем разговаривать.
— Никуда не пойду!
Ну, это ты дома будешь капризничать. Пошли.
Дежурный врач быстро осмотрел рану и ловко наложил повязку.
— Ранение легкое: повреждена мышечная ткань, — сказал он, закончив перевязку, и добавил: — Вам повезло, молодой человек!
Парень нерешительно зашел вслед за Ильичевым в свободную комнату напротив перевязочной, сел на краешек стула и полез в карман за документами. Дмитрий остановил его:
— Не надо. Сначала рассказывай.
— С прииска я. Старатель. В прошлом году по комсомольской путевке приехал. Зарабатываю прилично, матери помогаю. Вчера на тыщу рублей золота сдал. За неделю намыл…
— Да ты говори, говори, не бойся.
— Уговаривает меня один человек золото продать^ Говорит, что заплатит в два раза больше, чем в кассе. На зубы, мол, нужно.
— Ну, а ты?
Парень обиделся.
— Разве ж я на такое пойду? Чай, человек советский,
да еще комсомолец… А на зубы золото в поликлиниках продают.
— Так ты ему и сказал?
— Так и сказал. Он дураком меня обозвал, а потом пугать стал: «Перо, говорит, тебе вставим. Нас много». Я ему: «Врешь, сукин сын! Это нас много!»
— Молодец парень!
— А потом уж я ему непотребное сказал. Словом, ке выдержал…
— Надо было нам сообщить, — заметил Ильичев.
Неловко, вроде, жаловаться.
— Чудак, это же не товарищ, а враг.
— Теперь-то понимаю. А тогда не сработало соображение.
— Ну, а как он тебе руку-то?
Парень смутился:
— Сам виноват. Когда он деньги мне предложил, я ему… р-раз1
Дмитрий не удержался от смеха.
— Дал я тогда крепко, он сразу же убрался. А сегодня выхожу из дому, а меня из-за угла ножом… Даже не рассмотрел в темноте кто.
— А разве не тот?
— Не-ет! Тот был здоровый, руки длинные и голова очень большая, а этот вроде поменьше.
— В лицо его узнаешь, если встретишь?
Нет, не узнаю!
— А как же ты меня ночью разыскал? Почему не в милицию обратился?
— Видел я днем вас с дочкой на крыльце дома. Вот и решил идти прямо к вам. Небось дежурный такими серьезными делами не занимается…
— Верно, брат, дело серьезное! Ну, а зовут-то тебя как?
— Павел.
— Что же ты будешь делать, Павел, если опять придет тот головастый?
— Да я ему!..
— Постой, постой! Однажды это уже было, а что толку?
Парень помрачнел.
— Ну дашь ему по шее еще раз, а он тебя ножом опять ткнет. Или спугнешь его, а нам он, ой, как нужен!
— Понимаю, а смекнуть не могу. Что же мне делать?
— Хочешь оказать нам большую услугу?
— Ой, да вы еще спрашиваете!
— Не сдрейфишь?
— Не заробею! Все сделаю, честное комсомольское!
Ну, тогда слушай внимательно…
На столе у Ильичева лежал большой список Лопаевых. «От кого же из них получил кирпичный мастер денежный перевод?» — размышлял Дмитрий. В обратном адресе значилось: «Лопаев Григорий Николаевич, Ленинград, Главный почтамт. До востребования».
В Ленинграде Григориев Николаевичей Лопаевых оказалось несколько десятков, в Москве — еще больше. Как вот тут найти нужного Лопаева? А найти его. следовало непременнно, в этом Дмитрий не сомневался.
— Опять не тот! — огорченно зачеркнул Доронов еще одну фамилию. — Год рождения 1921-й, демобилизовался из армии и вернулся в Ленинград неделю назад. Не подходит.
— Очень хорошо, — подхватил Ильичев. — Как у Ильфа и Петрова: «Наши шансы увеличились. Заседание продолжается…»
И они вновь углубились в документы.
— Этот! — уверенно выпалил Доронов, зачеркнув еще десяток фамилий. — Лопаев Григорий Николаевич, инженер-геолог. Работал в наших краях, прописался в Ленинграде год назад. Он!
— Может быть, но список будем смотреть до конца. Отложи его материалы в сторону.
Когда изучение списка было закончено, Ильичев приказал:
— Отправляй немедленно срочные запросы в областное управление внутренних дел, во все районные отделы области… Ленинград и Москву. Нам необходимы все данные, какие есть. Не забудь запросить предприятия, где работал Лопаев. Со всеми сведениями — ко мне!
Сведения начали поступать на другой день.
Ильичев с получением каждой новой бумажки все более мрачнел.
С прииска, где Лопаев несколько лет проработал начальником драги, пришла самая лучшая аттестация: «Волевой, опытный инженер-геолог, умелый организатор. Награжден грамотами за перевыполнение плана добычи золота…»
Администрация другого прииска сообщила, что Лопаев в бытность свою начальником участка проявил себя своевольным руководителем, грубил рабочим, что, однако, не мешало, его участку быть лучшим на прииске.
Все остальные служебные характеристики ничем не отличались от этих.
— Если по физиономии судить, — рассуждал Доронов, вертя в руках фотографию Лопаева, — то его впору министром назначать. Выгодная внешность. Странно, чтоб такой пошел на преступление. Зарабатывали с женой много, квартиру в Ленинграде сохранили. Сын в академии учится. Пенсию должен получить. Непонятно, что еще человеку нужно?
— Все это так, — резонно заметил Ильичев, — но заняться им надо. Мало ли какие мотивы могут тут быть!
На столе требовательно зазвонил телефон.
— Капитан Ильичев слушает!
Видимо, сообщали что-то очень важное, так как лицо Дмитрия посуровело, а пальцы левой руки стали что-то машинально выстукивать по столу.
— Спасибо, спасибо, дорогой! На чай приедем обязательно. А ты уж там встречай гостя получше!
Ильичев положил трубку на рычаг и, повернувшись к Доронову, сказал:
— Только что самолетом из Ленинграда прилетел инженер-геолог Лопаев…
Глава седьмая
Приисковый врач разрешил молодому старателю Павлу Алешкину выйти на работу.
— Только смотри, первые дни на левую руку сильно не нажимай, а то опять на бюллетень посажу! — пригрозил он.
Прыгая через ступеньки, Павел одним духом спустился вниз, на главную и единственную улицу поселка, и широко зашагал к конторе.
— Здоров, как бугай, — весело сообщил он в отделе кадров, сдавая больничный лист. — Утром подамся в тайгу, к своим ребятам! Небось они меня уже и с довольствия сняли.
Не шути, — строго посмотрел поверх очков начальник отдела кадров. — Ты болел, а они от твоего имени золото сдавали.
— Ну?
— Вот тебе и «ну», — довольно передразнил Павла пожилой кадровик.
Ждать утра Павел не стал.
Прямо из конторы зашагал узкой тропой к распадку, где трудились товарищи. Отбиваясь от мошки, он прыгал по набухшим кочкам, не выбирая брода, зачерпывая голенищами холодную воду, переходил ручьи. На вершине перевала осмотрелся и быстро побежал вниз по узкой тропке, змейкой уходившей к шумному горному потоку.
Он шел уже третий час. Вот-вот впереди покажутся пирамиды пустой породы, а там до участка рукой подать. Уже и зимовье видно у подножия заросшей сопки. От него до места два километра…
Внезапно на пути зашевелились, закачались темнозеленые мохнатые ветки стланика, хрустнул сучок, и перед Павлом вырос высокий человек с длинными руками и большой головой.
— Не оглядывайся, там тоже свои, — громко сказал человек. — Садись, толковать будем.
Павел послушно сел на валежину.
