Хотя было бы несправедливо утверждать, что такая ситуация была или остается типичной для всех университетов и колледжей США, недавние расследования экзаменационных мошенничеств и случаев вопиющей безграмотности студентов на всех уровнях американской системы образования свидетельствуют, что эта опасная практика до сих пор широко распространена. Недавно (14 ноября 1995 года) на радиостанции «Голос Америки» был зачитан доклад, где официально подтверждался очень высокий уровень мошенничества на экзаменах в американских средних школах — даже среди самых лучших учеников. В последующих выпусках «Американских размышлений» мы подробно рассмотрим эти симптомы общественного кризиса в США.
Разумеется, преподаватели и администрация университета прекрасно знали о существовании этих доступных нелегальных сборников. Кажется, за них даже не надо было платить — они были такой же неотъемлемой частью студенческой жизни, как пивные вечеринки после футбольных матчей. И такое положение с имитацией учебы и экзаменов по большому счету устраивало всех: студенты могли развлекаться сколько душе угодно и не тратить слишком много времени на такие занудные предметы, как история западной цивилизации, литература, английский язык, психология, социология, антропология и т. п.; преподаватели получали счастливых студентов с великолепной «успеваемостью»; университетской администрации было выгодно, что большинство студентов всем довольны и не устраивают никаких акций протеста. Ну а наши родители, которые лет двадцать назад скорее всего прошли тем же путем, больше всего желали, чтобы их дети хорошо провели время в университете, «перебесились» там, вернулись домой пусть и не слишком образованные, но с дипломом, позволявшим найти работу в какой-нибудь практичной и доходной области, а затем зажили взрослой семейной жизнью в собственном доме.
Развлечения и успех против «Братьев Карамазовых»
Однажды на занятиях по литературе нам задали прочитать роман Достоевского «Братья Карамазовы» — к счастью, большинство студентов американских университетов вынуждены ознакомиться с этим произведением русской классики. Роман оказался ужасно длинным и запутанным, не говоря уже об этих странных, непроизносимых русских именах, которые было совершенно невозможно запомнить — мы могли перепутать Федора с Алексеем (он же Алеша!), а Ивана с Дмитрием (он же Митя!). А что, если придется выбирать между этим чтением и веселой вечеринкой с выпивкой и музыкой? Да и какая, в сущности, польза от чтения этих «Братьев Карамазовых»? Для нас это было всего лишь произведение зарубежной литературы, сюжет и тему которого нужно знать для успешной сдачи экзаменов.
Развлечения, алкоголь и девушки, немного учебы и полезный диплом — вот основные составляющие университетского «образования», необходимого для будущей успешной жизни в нашем обществе. Не культура, знания или мудрость, а деньги и собственность — вот какими были общепризнанные жизненные цели. Представления о земной жизни как о «мире теней» (по Платону), «майе» (согласно индуизму) или падшем мире и месте духовного испытания (по Данте), а также представления о человеке как о развитой протоплазме — эти идеи в лучшем случае лишь изредка упоминались за все время нашего «образования». Мои однокурсники считали себя «образованными» после четырех лет учебы, но ничуть не избавились от юношеского культурного невежества и интеллектуальной путаницы. Может быть, им удалось сделать это в успешной взрослой жизни?
Двадцать лет спустя большинство моих однокурсников действительно достигли успеха и воплотили свою «Американскую мечту» в ее популярном понимании. Сегодня в их роскошных домах можно увидеть на книжных полках произведения Данте, Дарвина, Достоевского, Шекспира, Гете, Платона и Эмерсона в дорогих сафьяновых переплетах. Эти великие книги играют важную роль в жизни хозяев, главным образом как… предмет роскошного интерьера, ведь читают их чрезвычайно редко. Образовательные, церковные или государственные учреждения вовсе не виноваты в том, что у моих однокурсников так и не нашлось времени и желания открыть и прочитать эти «предметы роскоши» — ни в студенческие годы, когда мешали развлечения, ни во взрослой жизни, когда мешала работа, карьера и семейные заботы. В этом виновато общее культурное и духовное состояние нашего общества. Тем не менее, с помощью «образования» они успешно воплотили свои юношеские стремления, достигли богатства и процветания, осуществили «Американскую мечту», хорошо сыграв свою роль в «Земной комедии» — как бы мало внимания «проклятым вопросам» они ни уделяли и кем бы там они ни были: «образованными» церковными прихожанами, «развитыми обезьянами», «падшими ангелами» или просто обыкновенными людьми.
Итак, в финале этой «Земной комедии» люди все-таки воплотили популярную «Американскую мечту». Но если посмотреть на это с точки зрения истории, религии, литературы, искусства или народной мудрости; если вспомнить о месте человека во вселенной, в мировой истории и культуре; если спросить, как это помогло развить «высокое стремление в наших душах» и обрести «прочные жизненные ценности», по выражению Джеймса Адамса — то приходится признать, что до воплощения благородной «Американской мечты» еще очень далеко.
Часть 5
Пифагор и философский бизнес
«Прекрати думать!»
К счастью или к несчастью, но на первом курсе университета со мной произошло что-то странное — меня вдруг заинтересовали некоторые предметы, мне стало интересно учиться и познавать новое. Большинство моих школьных товарищей смеялись, изумлялись или даже презирали меня за то, что я трачу столько времени на чтение и подготовку к экзаменам. Лишь много лет спустя я со всей ясностью осознал, что в то время был просто типичным невежественным провинциальным американским юношей, и мне потребовалось около десяти лет серьезных занятий, чтобы выбраться из этого состояния, в котором так и осталась большая часть моих однокурсников, успешно воплотивших в своей жизни «Американскую мечту». Мое отличие состояло в том, что при всем своем невежестве я чувствовал острую потребность изучить и понять окружающий мир, жизнь и самого себя. Что касается моих товарищей, посещавших церковь и при этом веривших в свое обезьянье происхождение, то для них цель образования сводилась к погоне за удовольствиями и к приобретению материального богатства. И хотя один близкий человек, озабоченный моим состоянием, настоятельно советовал мне: «Прекрати думать!» — дело уже зашло слишком далеко. Я докатился до того, что стал посещать занятия по философии…
Любовь к богатству и славе или любовь к мудрости?
Вводный курс философии в американских университетах обычно называется «Философия 101». На меня, глупого первокурсника, само слово «философия» уже производило огромное впечатление, хотя я не имел ни малейшего понятия о том, что может содержать такой курс. При всем разнообразии предложенных вводных курсов, я решил три раза в неделю изучать «серьезные идеи» — именно такими мне виделись эти занятия.
Этот курс для маленькой группы студентов вел декан философского факультета — высокий, худой, седой человек лет шестидесяти, который, как мне тогда казалось, знавал лучшие дни. Среди большинства студентов курс считался занудным, бесполезным и не мог всерьез конкурировать с таким популярным курсом как «Общая теория бизнеса». Насколько помню, «Философия 101» начался с довольно скучных, отвлеченных лекций по «элементарной логике». Как я вскоре убедился, лекции по бизнесу в основном посещали туповатые футболисты и футбольные фанаты [13], часто с похмелья после «веселой» ночи. И хотя эта «Теория бизнеса» оказалась еще скучнее, я не мог понять ни слова из лекций профессора философии. Он говорил вполне членораздельно, ясно и логично, но даже «образование» в дорогой частной школе не помогало мне понять его слова или усвоить какие-то философские «серьезные идеи». Разочаровавшись, я бросил этот курс. Лишь гораздо позднее, после десяти лет напряженных занятий я начал понимать, в чем состоят основы философии, и это понимание было неразрывно связано с именем Пифагора [14].
Пифагор (ок. 570-500 до н. э.), которому приписывают изобретение самого слова «философия», утверждал, что задолго до него существовали истинные мудрецы (греч. σοφοὶ). Будучи ближе к «Золотому веку» [15] человечества, эти мудрецы были ближе к богам и истине, а потому гораздо мудрее. Пифагор полагал, что в его время люди уже не могут быть столь мудры, поскольку их отношение к знанию стало более отстраненным, неопределенным и путанным. В лучшем случае, они могут любить мудрость и искать ее, оставаясь всего лишь философами (греч. φιλόσοφος — «любящий мудрость»), а не мудрецами.
