В сущности, мы не усвоили никакого зрелого, серьезного взгляда на мир, жизнь и историю человечества, поэтому наши взгляды могли определяться лишь общекультурным окружением и нашими личными пристрастиями. Такое положение мы воспринимали как само собой разумеющееся. Наш образ мышления во многом определялся идеями Века Разума и принципами науки; наше отношение к истине и знанию определялось американским прагматизмом; на наше восприятие природы повлиял романтизм XIX века и легенды об американских пионерах; наши понятия о счастье и общественных приличиях уходили корнями в XVII — XVIII века, как и многие ценности, интересы и особенности американского среднего класса, к которому мы принадлежали. Мы стали первым «телевизионным поколением» в истории Америки, что очень сильно повлияло на наше восприятие жизни и человеческих отношений. Тем не менее, мы чаще всего беспрекословно принимали донаучные учения наших церквей о высшем смысле человеческого существования. Мы просто бездумно плыли по течению американской жизни, барахтаясь в ее пестрой популярной культуре. Многое мы принимали на веру — с поправкой на личные вкусы, разумеется.
Более-менее бессознательно мы воспринимали материальный и социальный мир (ценности и нравы среднего класса, «американский образ жизни» и т. п.), а также жизнь души в человеческом теле как главную и единственно важную реальность. Мы с удовольствием допускали существование некоего высшего смысла, вроде Бога на небесах, но все это было весьма неопределенно и не представляло для нас никакого практического интереса. То, что Платон называл «миром теней», древние индийцы с их великой космогонией, космологией и хронологией (о которой мы не имели ни малейшего понятия) считали «майей», а в христианстве считается «падшим миром», мы бездумно принимали как безусловную жизненную реальность; все наши интересы и цели сводились к тому, чтобы преуспеть в этой жизни и получить от нее как можно больше удовольствия. В то время как наш школьный «дарвинизм» был простым ребячеством, наше дремучее невежество в области истории фундаментальных идей западной цивилизации было по-настоящему глубоким и основательным.
Доллары побеждают и Данте, и Дарвина
Пребывая в типичном для человека пассивном состоянии, мы не слишком волновались, что после смерти можем оказаться в одном из отделений ада, в чистилище или еще в какой-нибудь малоприятной области потустороннего мира «Божественной комедии». Мы просто считали себя скорее добрыми, чем злыми людьми, и постоянные пуританские размышления о собственных грехах были нам чужды. Материальный мир и «тысяча природных удовольствий, наследье плоти» [12] — просторные и комфортабельные дома, автомобили и вечеринки, бесконечные игрушки и предметы роскоши, счастливая семейная жизнь и прочное общественное положение, занятия спортом и отдых на природе — одним словом, популярная «Американская мечта» — все это казалось нам настолько явной и безусловной реальностью, что надежно предохраняло от размышлений и забот о каком-то ином мире (райском, адском или обезьяньем). Эмоциональные и физические наслаждения этого мира были для нас гораздо более реальными и важными, чем мировая история или философские идеи. Разве для счастливой жизни нужны какие-то идеи о природе человека или устройстве вселенной? В церквях мы получали готовые ответы на любые вопросы, могущие возникнуть в трудную минуту. Наслаждение жизнью («право на жизнь, свободу и стремление к счастью», по Томасу Джефферсону) — общепринятая цель человеческого существования — вовсе не требовало глубоких знаний или размышлений о жизни, казалось нам. Для наслаждения требовались доллары, много долларов! Такова была проза жизни. Не знание путей блаженства в мире Данте или природной иерархии в мире Дарвина, а только доллары позволяли добиться истинного успеха и счастья. И мы прекрасно знали, как следует воплощать эту популярную «Американскую мечту». В нашем духовном невежестве мы не могли взять в толк, для чего нам нужно серьезное мировоззрение, глубокие знания или мудрость. Мы хотели быть богатыми, очень богатыми и при этом наслаждаться своим богатством. Если бы кто-нибудь стал уверять нас, что следует стремиться к познанию и мудрости, мы бы просто не поняли, что это значит, и посмотрели бы на такого человека с большим подозрением.
Мы видели цель жизни в том, чтобы найти такую работу, в которой можно добиться успеха, т. е. заработать кучу денег. Идеи и книги мы воспринимали как мелочи жизни, как приятное дополнение к настоящим делам и развлечениям. Молитвы и посещения церкви были необходимой мерой предосторожности на тот случай, если Бог действительно существует и наблюдает за нами, а возможно и просто унаследованной от предков привычкой — у нас явно не хватало смелости (или глупости) открыто и целенаправленно игнорировать религию, хотя мы уделяли ей все меньше и меньше внимания. В общем, мы без размышлений и вопросов просто принимали мир таким, каков он был.
В таком беззаботном настроении мы приступили к первому курсу нашего «высшего образования». Может быть, оно спасет нас?
Часть 4
«Земная комедия» образования и успеха
Итак, в лучшем случае полуобразованные юноши, мы покинули свои семьи (самые состоятельные в нашем городе, что придавало нам самоуверенности) и перешли к следующему этапу социально распланированной жизни, поступив в университет. За редким исключением, большинство из нас представляли себе ближайшее будущее так: мы будем серьезно развлекаться первые два года и притворяться серьезными студентами последние два; затем, как полагается в нашей социальной среде, возвратимся домой с нашими будущими невестами и начнем взрослую жизнь — создадим семью, купим дом и сделаем карьеру, скорее всего, продолжив отцовский бизнес. Впрочем, некоторым студентам пришлось-таки серьезно заниматься последние два года, чтобы получить университетский диплом, без которого невозможно было найти приличную высокооплачиваемую работу. Мы прекрасно знали, как надо зарабатывать деньги в этой жизни, но при этом не видели в ней никакой цели, кроме наслаждений. Не могу припомнить, чтобы кто-нибудь выражал радость от самого процесса обучения или желание познать жизнь и окружающий мир. Мы принимали мир таким, каков он был, и очень редко кто-нибудь из нас пытался понять его или найти в нем какой-то высший смысл. Хотя наше отношение к обезьяньей или ангельской природе человека было неоднозначным, церковь всегда предлагала простые ответы на любые вопросы.
Большинство моих сокурсников серьезно интересовались пивом, девушками, футболом, вечеринками и развлечениями, но иногда посещали и занятия, хотя редко готовились к ним и почти не изучали заданный материал. Проблема почти ежемесячных экзаменов, которая могла бы доставить нам немало хлопот и заставить серьезно заниматься, в большинстве случаев легко разрешалась с помощью всем известных и легкодоступных нелегальных сборников, содержавших ответы на все предыдущие и регулярно повторявшиеся экзаменационные вопросы. Может быть, некоторые студенты даже не знали о существовании этих сборников? Так или иначе, ответы на экзаменационные вопросы были прекрасно известны самым «умным» студентам, поэтому их успеваемость была просто поразительной. Возможно, среди студентов были и такие, которые отказывались заглянуть в ответы перед экзаменами?! Что-то не могу припомнить подобных случаев.
Хотя было бы несправедливо утверждать, что такая ситуация была или остается типичной для всех университетов и колледжей США, недавние расследования экзаменационных мошенничеств и случаев вопиющей безграмотности студентов на всех уровнях американской системы образования свидетельствуют, что эта опасная практика до сих пор широко распространена. Недавно (14 ноября 1995 года) на радиостанции «Голос Америки» был зачитан доклад, где официально подтверждался очень высокий уровень мошенничества на экзаменах в американских средних школах — даже среди самых лучших учеников. В последующих выпусках «Американских размышлений» мы подробно рассмотрим эти симптомы общественного кризиса в США.
Разумеется, преподаватели и администрация университета прекрасно знали о существовании этих доступных нелегальных сборников. Кажется, за них даже не надо было платить — они были такой же неотъемлемой частью студенческой жизни, как пивные вечеринки после футбольных матчей. И такое положение с имитацией учебы и экзаменов по большому счету устраивало всех: студенты могли развлекаться сколько душе угодно и не тратить слишком много времени на такие занудные предметы, как история западной цивилизации, литература, английский язык, психология, социология, антропология и т. п.; преподаватели получали счастливых студентов с великолепной «успеваемостью»; университетской администрации было выгодно, что большинство студентов всем довольны и не устраивают никаких акций протеста. Ну а наши родители, которые лет двадцать назад скорее всего прошли тем же путем, больше всего желали, чтобы их дети хорошо провели время в университете, «перебесились» там, вернулись домой пусть и не слишком образованные, но с дипломом, позволявшим найти работу в какой-нибудь практичной и доходной области, а затем зажили взрослой семейной жизнью в собственном доме.
