готовностью признает она. — Еще как можно. Я не спала последние два дня, всего-то. Мне приходилось бежать на каждый самолет, на который я садилась. Мой багаж и вся моя одежда, я даже не знаю, где сейчас. Может быть, в Австралии, а может быть, на Бали, но точно не здесь.
— Ты заполнила бланк? — спрашивает Зак, как будто она не переживает нервный срыв прямо перед ним.
— Нет, пап, я просто вышла из аэропорта и жду, что аэропортовские феи найдут его и принесут мне…
— Сейчас Рождество, — я вмешиваюсь в разговор.
Она снова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. На самом деле, «посмотреть» — это слишком мягкое слово; она поворачивается, чтобы злобно зыркнуть на меня, ее серые глаза буравят меня так, словно кричат: «Заткнись, на хрен».
— Тебе следовало использовать Санту, чтобы он доставил его на Рождество.
— Нейт, — произносит она мое имя и улыбается мне. Я видел эту улыбку много раз за эти годы, обычно прямо перед тем, как она говорит мне пойти на хрен. — Что ты здесь делаешь?
— Я шафер. — Я хлопаю Джошуа по плечу, и он поднимает кулак в мою сторону. — Я везде.
— А можешь отвалить? — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.
— Разве так можно разговаривать с человеком, который спасает тебя от ночевки на улице? — говорит Дениз. — Тебе нужно быть повежливее.
Она качает головой.
— Я собираюсь позвонить в отель.
— Эм… — начинает Джошуа.
— Замолчи, — огрызается она на него, доставая телефон из сумки и встряхивая его в руке. — Мне нужен телефон. Кто-нибудь, дайте мне чертов телефон.
— Два отеля в городе забиты под завязку, — вмешиваюсь я, но она, конечно же, меня игнорирует. — Сейчас самое оживленное время года, да еще и свадьба… Все было забронировано месяцы назад.
— Тогда я поеду и остановлюсь в Нью-Йорке, — упрямо парирует она, продолжая меня игнорировать.
— Рождество же, ты думаешь, найдешь номер в городе? — Я не могу удержаться, чтобы не подначить ее, и вижу, как девушка сжимает челюсти, но избегает даже смотреть на меня.
— Если я его убью, вероятно, меня посадят в тюрьму, — заявляет она в комнату, ни к кому конкретно не обращаясь, — но тогда у меня будет место, где остановиться. — Она сердито смотрит на меня, и все, что я могу сделать, это улыбнуться ей, что еще больше ее злит. — Ненавижу чертово Рождество.
Девушка смотрит на потолок.
— Милая, — говорит Зак, подходя к ней, его голос мягкий, когда он берет ее руки в свои. — Все будет хорошо. Ты устала и, наверное, голодна. В самолете не очень хорошая еда.
— Она летела бизнес-классом, — вставляет Джошуа.
Я смотрю на свои колени, не уверенный, смогу ли сдержать смех, что, вероятно, еще больше разозлит ее и сделает более упрямой, чем обычно.
— У нее были столовые приборы и настоящая посуда.
— Джошуа, — отчитывает Дениз.
— Что? Я просто говорю, мам. — Он взмахивает рукой. — Послушай, ты думаешь, мы хотели приютить две сотни гостей? — спрашивает он ее. — У нас люди буквально занимают каждый доступный диван.
— Чья это вина? — обрушивает она свой гнев на Джошуа. — Кто женится на Рождество?
— Многие, — встреваю я.
— И снова, Нейт, ты ошибаешься, потому что декабрь — наименее популярный месяц для свадьбы.
— Кто это сказал? — спрашивает ее Джошуа.
— Google, — шипит она ему. — Почему, черт возьми, ты не можешь быть нормальным и жениться, как все, летом?
— Мы не хотели быть как все, — отвечает Джошуа, взглянув на Мэйси, которая общается с семьей и понятия не имеет, что здесь происходит. — Мэйси любит зиму.
— Что здесь происходит? — Джек подходит ближе и плюхается на диван рядом с Джошуа. — Выглядите серьезно.
— Мама и папа отдают меня на растерзание волкам, — преувеличивает Элизабет.
— Вау. — Я смотрю на Джошуа, который смеется. — Внезапно я стал волком.
— Мы не отдаем тебя на растерзание, — поясняет Дениз. — Ты будешь жить у Нейта. — Она указывает на меня.
— Я на это не соглашалась. — Она качает головой. — Я могу пожить у Джека.
— У меня две спальни, и обе заняты тетушками Мэйси.
— Отлично, значит, тебе плевать на свою младшую сестру, — говорит она, давя на жалость, — которая весь день провела в перелетах.
— В бизнес-классе, — одновременно говорят Джек и Джошуа, а затем дают друг другу «пять».
— Ненавижу их. — Элизабет смотрит на отца.
— Ладно, — начинаю я, вставая и глядя на нее, — давайте все успокоимся.
— Я спокоен, как удав, — говорит Джошуа.
— Тебя никто не спрашивал, — шипит она на него. — Мне стоит пнуть тебя по ноге и посмотреть, насколько ты спокоен.
Ее взгляд мечется между ним и его ногой, и он садится прямо, готовясь защищаться.
— Почему бы тебе не пойти и не перекусить? — Я смотрю на нее, готовый встретить ее гнев. — Потом мы сможем уехать, уверен, ты устала.
— Да, — соглашается Зак, — пойдем, перекусишь. Ты какая-то злая, наверное, голодная. — Он смеется над собственной шуткой. — А потом Нейт, — он указывает на меня, — заберет тебя к себе, а завтра, возможно, у нас будут новости о гостинице, и, надеюсь, все смогут вернуться на свои первоначальные места.
Элизабет опускает взгляд, а затем снова поднимает его.
— Я найду другое место, где остановиться.
— Почему ты такая упрямая? — спрашивает Джошуа. — Просто поживи у Нейта.
— Да. — Я снова сажусь рядом с Джошуа и кладу руку ему на спинку дивана. — Просто поживи у меня.
Напряженная ситуация в центре гостиной, все взгляды прикованы к нам.
— Как весело, — поддразнивает Джек, — вы двое. — Мы оба смотрим на него. — Вы всегда были как вода и масло.
— Скорее как огонь и лед, — поправляет Джошуа.
— Вы двое, — сквозь стиснутые зубы говорит Дениз, указывая на Джека и Джошуа, — хватит дразнить медведя. — Затем, указывает на Элизабет.
— Значит, теперь она медведь, — подшучивает Джек, вставая и обнимая ее. — Пойдем, сестренка, — уговаривает он, — надо тебя накормить.
Он медленно уводит ее.
Как только она оказывается на кухне, и родители Мэйси подходят к ней, она улыбается им, и я слышу, как Зак и Дениз тяжело вздыхают.
— Большое тебе спасибо, Нейт, — говорит Дениз. — Мы тебе очень обязаны.
— Не стоит благодарности. — Я смотрю на них и улыбаюсь. — Рад, что могу чем-то помочь.
— Ты нас спас. — Зак кивает мне.
— Пока что, — добавляет Джошуа, и Зак качает головой, затем поворачивается и идет на кухню посмотреть, как там Элизабет.
— Все, что тебе понадобится, — я смотрю на Джошуа, — просто дай мне знать.
Я встаю и направляюсь на кухню, когда открывается входная дверь, за которой следует громкий шум.
— Так, так, так. — На кухню заходит их дядя Макс, а за ним его лучший друг и шурин Мэтью.
