было изрядно за пятьдесят. Возраст, надо сказать, пошел ей на пользу. Декеру она помнилась рослой, но пухловатой и похожей на мышь, со светло-каштановой гривой волос.
Сейчас она заметно постройнела, а прическа до плеч смотрелась стильно. Свои локоны Сьюзан осветлила, в них преобладали блондинистые пряди. Мышиность сменилась развязной напористостью, которая дала о себе знать, едва Декер и Ланкастер вошли в комнату.
Сидя от детективов через стол, Сьюзан Ричардс поочередно обежала их глазами.
— Минуточку! — зловеще пропела она. — Так вы же оба из той ночи. Теперь я вас узнаю. Вы знаете, какое на нем преступление. — Она подалась вперед, упершись острыми локтями в столешницу. — Знаете, что натворил этот ублюдок! — рявкнула она с яростью на лице.
— Именно поэтому, когда он был найден мертвым, мы и решили, что нам нужно поговорить с вами. Чтоб вы рассказали нам, где вы были между одиннадцатью и полуночью.
— А где мне, по-вашему, в этот час быть, как не спать у себя в постели?
— Кто-то может это подтвердить? — спросила Ланкастер.
— Я, между прочим, живу одна. Замуж так и не вышла. Вот что бывает, когда у вас уничтожают всю семью! — запальчиво крикнула она.
— Когда именно вы этим вечером прибыли домой? — задал вопрос Декер.
Ричардс поуспокоилась и откинулась на спинку стула.
— С работы уехала в шесть. Три дня в неделю я еще и волонтер в приюте для бездомных на Доусон-сквер. Была там вчера около восьми вечера. Там есть люди, которые могут за меня поручиться.
— А после? — спросила Ланкастер.
Ричардс развела руками:
— Поехала домой, приготовила ужин.
— Что именно? — допытывалась Ланкастер.
— Все как обычно. Копченый лосось на хрустящем хлебе со сливочным сыром и каперсами — они возбуждают аппетит; затем еще салат «Уолдорф», немного лингвини со свежими моллюсками, а на десерт, для души, кусочек тирамису. И все это под бокал моего любимого «просекко»[10] со льдом.
— Вы серьезно? — переспросила Ланкастер.
Ричардс состроила гримаску.
— Да господи, конечно же, нет. Сделала себе сэндвич с тунцом и корнишоном, плюс кукурузные чипсы. «Просекко», уж извините, у меня нет; а вот чай охлажденный — пожалуйста.
— А затем что вы делали?
— Затем? Заказала кое-что по интернету — это вы, наверное, можете проверить. А потом к телевизору.
— Что смотрели? — осведомился Декер.
— Мой сериал. «Чужестранка». Действительно, знаете ли, мое. Второй сезон. Джейми и Клэр во Франции.
— Серия примерно о чем?
— Сплошная политическая ерундистика. И довольно интенсивная половая жизнь. — Она саркастически улыбнулась: — Вам что, подробно сцены описать?
— Что было потом? — невозмутимо спросил Декер.
— Потом телевизор выключила, приняла душ — и баиньки. Проснулась, когда в дверь уже стучала полиция. Да что там «стучала» — колотила! — Сьюзан Ричардс снова нахмурилась.
— Вы водите темно-зеленую «Хонду Цивик»? — спросила Ланкастер.
— Да. Только эта машина у меня и есть.
— А живете в Примроуз, на северной стороне?
— Да. Лет уже пять.
— И соседи есть?
— Как не быть. По обе стороны и через дорогу. — Она села прямее. — Кто-нибудь из них, кстати, может подтвердить, что я вечером была дома. Или что я хотя бы не ушла, когда приехала домой.
— Мы это проверим, — пообещала Ланкастер. — Вы знали, что Мерил Хокинс вернулся в город?
— Понятия не имела. Или вы думали, что он постучит в мою дверь за подаянием? Я вообще думала, что он за решеткой пожизненно. И до сих пор не знаю, как он оттуда вылез.
— У него был рак в последней стадии, поэтому его выпустили.
— Вот же хрень, — вырвалось у Ричардс. — Не поймите превратно, но я этого засранца ненавидела всеми фибрами. А его что, из-за болезни просто выкинули наружу подыхать?
— По всей видимости, да. А он ни разу не пытался на вас выйти, установить контакт?
— Никогда в жизни. Если б так, я бы, может, действительно попыталась его убить. Но он не давал о себе знать, потому молчала и я.
Декер продолжал:
— По нашим сведениям, вы открыли цветочный магазин, верно? Случайно, не на страховую выплату за вашего мужа? Я, помнится, как-то проезжал мимо. Там, на Эш-Плейс?
Сьюзан Ричардс посмотрела настороженно.
— Те страховые деньги ушли на похороны моей семьи. Существенная их часть. А потом надо было как-то жить дальше. Неизвестно, как и на что.
— Ну а цветочный магазин? — не отступался Декер.
— После похорон денег осталось не так уж много. Да, я открыла цветочный магазин. Всегда любила садоводство, цветы. Все шло как надо. И на жизнь нормальную хватало. Я даже для вашего полицейского управления несколько праздничных мероприятий провела. А несколько лет назад магазин продала. Теперь я там управляю, но уже как менеджер новых владельцев. Когда созреет выплата по социалке, уйду на пенсию и буду ковыряться у себя в саду.
Ланкастер посмотрела на Декера:
— Что-нибудь еще?
Он покачал головой.
— Так как его убили? — полюбопытствовала Ричардс.
— Разглашать пока не время, — ответила Ланкастер.
— Тогда я могу идти?
— Да, вы свободны.
Ричардс поднялась и посмотрела на детективов.
— Я его не убивала, — тихо сказала она. — Тогда, много лет назад, я б, пожалуй, на это и решилась. Без проблем. Но, думаю, время в самом деле лечит.
И ушла без слов.
Ланкастер посмотрела на Декера внимательным взглядом.
— Ты ей веришь?
— Скажем так: не верить у меня нет оснований.
— В номере Хокинса не нашлось никаких годных к делу отпечатков или других следов.
— Иного я и не ожидал.
— Так что теперь?
— Теперь? Делаем то же, что и всегда. Продолжаем копать.
Ланкастер взглянула на часы.
— Сейчас мне нужно домой, поспать, иначе опрокинусь килем кверху. Позже созвонимся. Тебе тоже надо отдохнуть.
Декер встал и вслед за ней вышел из комнаты.
— Могу подбросить тебя к твоему лежбищу, — предложила Ланкастер, когда они вышли на улицу.
— Спасибо, я лучше пешком. Тут не так уж далеко.
Она снова улыбнулась:
— Чертовски приятно опять работать с тобой.
— Ты забыла, с кем связалась.
— Не пугай. К твоим закидонам я уже привычна.
— Это ты сейчас так говоришь.
Он повернулся и зашагал прочь, навстречу розоватому рассвету.
Глава 6
Пока Декер брел по тротуару, с неба начал накрапывать легкий дождик. Как-то странно было вновь расследовать преступление у себя в родном городе. В последний раз это было связано с убийством его семьи. На этот раз все обстояло иначе, но все равно как-то угнетало.
«Будто я причастен к осуждению невиновного».
На ходу он поглядывал по сторонам. В свое время Декер решил не возвращаться сюда ни на дни рождения Кэсси, ни на годовщины их
