жизни слишком многого, иначе рискуешь потерять даже то, что сейчас неосмотрительно обесцениваешь.
На выходе из косметического салона нас встретил нервный и дёрганный Владимир. Тревожность моментально передалась и мне, топорща мелкие волоски на коже, я беспокойно переглянулась с Маринкой, но она, конечно, ничем не могла помочь.
— Мирослава Андреевна, ну, что же вы не отвечаете на звонки? — обиженно прогундосил водитель, что никак не вязалось со взрослым самодостаточным мужчиной.
— Володя, а что такого катастрофического могло произойти за несколько часов? — подруга решила проявить инициативу.
— Георгий Родионович звонил много раз, потерял жену, — мужчина недовольно поджал губы, и мне прекрасно известно почему. Гера как никто умел действовать людям на нервы, особенно в такие моменты, когда по той или иной причине не получал желаемого. И своё мастерство за годы самостоятельного ведения бизнеса он отточил до филигранности. Горе же тому, чья причина окажется незначительной и не стоящей внимания, потому как «великий и ужасный» отвлёкся на неё, а посему виновник понесёт самое суровое наказание.
— Прости подружка, но мне лучше поторопиться, — со словами коротко обняла Марину на прощание.
Сидя на заднем сиденье автомобиля, я первым делом извлекла из недр сумки телефон и узнала, что накопилось тринадцать пропущенных звонков. Странно, я ведь вчера несколько раз предупредила мужа о намерении посетить спа-салон, он не возражал. Что могло произойти? Гадать бесполезно, а Владимир, наверняка знал меньше моего. Гера не из тех людей, кто станет делиться с работниками лишней информацией. Единственный выход — не затягивать с разрешением недопонимания. Муж ответил после второго гудка:
— Где ты? — голос резкий и отрывистый. Раньше он никогда таким не был.
— Возвращаюсь домой из спа. Я тебе вчера вечером говорила, что записалась с Мариной на процедуры.
— Ясно, — разделяющее нас расстояние не смогло скрыть раздражённого выдоха. Мои нервы, как по команде, натянулись сильнее, впитывая напряжение супруга, — будь готова к семи. У мэра приём и мне необходимо присутствовать.
Мои брови непроизвольно взметнулись ко лбу в удивлении. М-да, народ уже по четвергам не против развлечься, будто тому же мэру не нужно завтра утром на работу. Странные причуды посещали сильных мира сего.
— Форма одежды вечернее платье? — уточнила очевидное, но раз муж не в настроении, лучше не провоцировать его ещё сильнее.
— Да. И приведи себя в порядок, губы накрась поярче, что ли. А то выглядишь отвратительно.
Произнеся последнюю фразу, он бросил трубку, а я едва не задохнулась от возмущения, замешанного на обиде. В груди что-то сжалось, не давая сделать полноценный вдох. Мужа подменили — бессмысленно отрицать то, что лежало на поверхности, и прятать голову в песок. После моего возращения Гера сам не свой. Он никогда не позволял себе оскорблять меня за всё время нашего с ним знакомства. Впрочем, он никогда не опускался до оскорбления любой женщины, как бы вызывающе себя та не вела. По крайней мере при мне. Что же происходило с ним сейчас? Ни малейшего предположения, кроме одного. Но поверить в то, что беда, внезапно потрясшая нашу семью, по мнению мужа — исключительно моя вина, слишком жутко.
Подъехав к дому, я сразу поспешила подняться на второй этаж в гардеробную комнату. Предстояло выбрать подходящий случаю наряд, а с этим у меня регулярные затруднения. Вот Маринка, так та бы молнией пронеслась вдоль вешалок, безошибочно отыскивая самый беспроигрышный и сногсшибательный вариант. Я пересмотрела отсек с вечерними платьями, но они сливались перед глазами в одно размытое, бесформенное пятно. Подняла с пола сумку, которую совсем недавно отбросила небрежно, чтобы вытащить телефон.
— Мне нужна помощь.
— Снова платье не можешь выбрать?
— Угу, — грустно повесила голову, соглашаясь со словами подруги и с тем, что я полный профан по части украшения самой себя.
— На чёрные даже не смотри, ты сейчас не в лучшей форме. Мм, дай-ка сообразить. Ты у нас шоколадка: тёмно-каштановые волосы и тёмно-карие глаза. Выбери что-нибудь из синих вариантов. Только не тот синий, который «вырви глаз», а глубокий, тёмный, при этом почти, но всё же не чёрный.
— Поняла. Только я сейчас совсем не шоколадка. Разве что ты имеешь в виду горький шоколад.
— Да какая разница какой, главное, чтобы вкусный был.
Я бы поспорила насчёт вкусности горького шоколада, но сейчас был не самый подходящий момент, поэтому уточнила одну деталь:
— Гера просил яркие губы, — сообщила полуправду, отказываясь жаловаться на недавно полученную мужнину грубость.
— Много твой Подольский понимает. Глаза накрась ярче, синяки замажь в несколько слоёв, блёсток в уголки глаз, мерцающую пудру на всё лицо, и для губ вполне достаточно блеска.
— А я не замерцаю новогодней гирляндой не к месту? До нового года всё-таки далеко.
— Зато никто не обратит внимание на твой болезненный вид.
— Марин. Ответь, пожалуйста… только честно, — как бы ни было горько и печально, лучше узнать правду здесь и сейчас и успеть примириться с ней до встречи с Герой. — Всё настолько плохо?
— Пф, не говори ерунды. Просто ты всегда и без исключений красавица, вот все и привыкли, что ты всякий раз в отличной форме. Как будто человек не может элементарно не выспаться или устать на работе.
— И всем также прекрасно известно, что я не работаю, так что уставать мне по идее не отчего.
— Значит не выспалась, — голос у подруги окрасился недовольством и нетерпеливостью, — муж у тебя жеребец ещё тот, вали всё на него, — Маринка грубо расхохоталась. — Заодно окажешь мужику добрую услугу. После подобной характеристики их твоих уст, он тебя на руках будет носить от зари до зари.
— Спасибо за совет.
— Этого добра у меня навалом, обращайся.
Я благодарила за платье, пропустив мимо ушей дурацкую шутку про жеребца, но не уверена, что Маринка думала о том же.
Предложенный ею вариант отыскался быстро, я даже вытащила с задворок памяти, что достаточно давно не надевала его на светские рауты. Возможно, сойдёт за новое. Тёмно-тёмно-синее, как советовала подруга, плотным корсетом оно облегало верхнюю часть фигуры, выгодно приподнимая грудь, спадая свободными волнами от талии к низу, не стесняя движений. На улице похолодало, придётся подобрать что-то поверх платья. Но в таких случаях Гера любил, когда я надевала норковый палантин на атласной подкладке, подаренный им, уже не вспомню по какому случаю. Чёрный блестящий мех, … ох, Маринка же отсоветовала чёрный цвет. Задумавшись, прикусила нижнюю губу, но поиск подходящей замены страшил меня больше, чем будущие ядовитые «комплименты» о нездоровом цвете лица. У меня в семье сплошной кавардак, с мужем произошло что-то странное, на душе гнетущая тоска, так что в
