неё на руках, и всё, что она чувствует — дикая боль в душе.
Резкий громкий вдох выдернул девочку в иную реальность. Неконтролируемое обрывистое дыхание впускало в лёгкие совершенно чужой и непривычный воздух, отличающийся от родного, который там, в… где "там"? Замыленный жгучими слезами взгляд еле различал очертания незнакомого места… разве незнакомого? Дрожащей рукой Нора коснулась своего лица, а после осторожно ощупала шею, плечи и грудь, выискивая бинты на ране. Стоп, какой ране? Ей понадобились долгие секунды, чтобы всё вокруг стало своим, родным. Что это было?
Тело и сознание всё ещё тряслись в остатках истерики, и Нора обняла подушку, чтобы успокоиться. Закрыв глаза, она взяла под контроль дыхание, с трудом приведя его в норму вместе с первоначально бешеным сердцебиением. Постепенно наваждение прошло, но девочка продолжила сидеть с подушкой в руках. Ей не давали покоя мысли о том рыжем парне, Артуре. Понятно, что он много значил для её прошлой жизни, но кто он? Почему звал Нору другим именем? Эвелен… Это слово так знакомо девочке, она почувствовала в нём что-то неуловимо родное, но в то же время и что-то отталкивающее, будто сама душа противится вспоминать это имя. Почему? Нора не знала ответа и могла только надеяться, что скоро всё прояснится.
Приведя мысли и чувства в относительный порядок, девочка вылезла из-под тёплого одеяла и отправилась в ванную — смыть остатки слёз и освежиться. Вытираясь, она посмотрела на своё отражение в зеркале. Грустная и покрасневшая, со слегка заволнившимися после сна волосами — как там Маша описала их цвет? Пшеничные? — она себе нравилась чуть меньше, чем обычно. Холодная вода остудила разгорячённые щёки, но лучше не стало. Выдохнув, Нора взяла с полки сначала пенку для умывания, а потом гель от мешков под глазами. Пока гель впитывался, расчесала волосы мокрой расчёской. Теперь всё почти идеально, как и должно быть. От такой мысли она вздрогнула: разве когда-то её так волновала «идеальность»? Откуда это слово вдруг взялось? Какой бред.
Заварив чай на кухне, она нашла на подоконнике свой дневник снов. Стоит ли продолжать его вести? Подумав, Нора решила, что всё-таки стоит. Стоп, а что если вчерашнее — тоже сон? Девочка тяжело вздохнула и пошла проверять это в свою комнату. Часы лежали ровно там же, куда она положила их после прогулки в библиотеку, то есть на столике рядом с диваном. Отточенное до совершенства движение, контроль потоков своей энергии — «дзынь» оповестил о том, что магия, вообще-то, реальна, а переезд в другой мир и правда ждёт Нору уже на этой неделе, а та даже и не знала, хорошо это или плохо. С одной стороны, она уйдёт в мир магии, о котором мечтала за чтением любимых книг, а с другой… Маша останется здесь, как и вся прежняя жизнь: школа, книги, хорошие знакомые, любимая музыка, родной город. От мысли об этом снова стало грустно. Девочка отошла к окну и посмотрела на хмурое небо. Что теперь будет?
Тихий перезвон колокольчиков, исходящий от витражной двери, только усугублял атмосферу, вторя закапавшему дождю. Мелкие капли разбивались о стекло и скатывались вниз, а в комнату сквозь открытую форточку стал пробираться запах сырости. Нора вспомнила, как в начальной школе они с Машей гуляли после уроков в такую же погоду. Жердже тогда обежал весь район в панике, а потом отругал дочку за то, что она не отвечала на звонки. Но всё-таки в тот день подругам было весело, несмотря на недовольство взрослых.
Вздохнув, девочка обернулась к двери, которая за это время и не подумала исчезнуть. А может, она — только иллюзия, созданная воображением? Нора подошла и дёрнула деревянную ручку — открылся вход в волшебную библиотеку. Нет, не иллюзия. Почему-то девочке захотелось пройти туда, и особенно в ту сказочную оранжерею. Как она выглядит утром?
Библиотека была точно той же: мрак и свет свечей, пустующий зал. А впрочем, кому здесь быть? О, нет, есть кому: за одним из столиков сидела сосредоточившаяся на чтении Изобель. Девушка не заметила Нору, но оно той и не надо. Взявшись за гладкие деревянные перила, девочка стала подниматься наверх. Ярус за ярусом — и вот она, прекрасная дверь оранжереи.
Теперь здесь не было луны. Вместо неё на небосклоне красовалось солнце, обрамлённое пушистыми облаками. Нора подставила свету лицо и закрыла глаза. Странно… Иллюзорная звезда пригревала как настоящая. Найдя небольшую скамеечку у входа, девочка легла, чтобы погреться под тёплыми лучами. Когда она ещё сможет это сделать? Всё-таки, осень уже отжила целых два месяца, до лета очень далеко. Она и не заметила, как задремала.
Она лежала на чьих-то коленях.
— Вот бы всю жизнь прожить так, — мечтательно сказала она, глядя на проплывающие над головой облака, — никуда не торопиться, только сидеть под солнцем и разговаривать…
— Когда-нибудь это должно стать реальностью, — ответил мужской можжевеловый голос. Она улыбнулась и посмотрела на обладателя этого голоса — молодого зеленоглазого блондина, который сам был как второе солнце для неё.
— И у нас будет свой домик, да? — спросила она.
— Обязательно, — он стал гладить её волосы, и она закрыла глаза.
— И сад?
— Конечно. Я буду выращивать в нём цветы для тебя, и мы будем там только вдвоём…
— Мы будем устраивать пикники в этом саду. Я научусь готовить.
— Уже жду этого.
Они оба засмеялись. В глубине души девушка знала, что это совсем несбыточная мечта, но он не отрицал ничего, и от этого было так хорошо, будто они уже на пикнике в собственном саду.
Проснувшись, Нора почувствовала, что её и вправду кто-то гладит. Открыла глаза. Её голова лежала на коленях задумчивой Изобель, и та сразу заметила пробуждение девочки.
— Это место навевает умиротворение… — сказала хранительница библиотеки, — я тоже часто засыпаю в оранжерее, она дарит приятые сновидения.
— Вот почему мне приснился такой спокойный сон, — Нора села и поправила волосы, — впервые за последние дни.
— И вы всегда можете прийти сюда снова, если захотите покоя. Так делала мисс Микатти, она отдыхала здесь от мужа и детей.
— Ого… А сколько их было? — девочка невольно дотронулась до висящих на шее часов, припомнив, что именно муж Микатти подарил их.
— Детей? Двое. Хорошенькие мальчик и девочка. Я часто думала о том, что с ними стало после смерти родителей, — Изобель подняла взгляд на небо и вздохнула.
— Наверно, Жердже знает.
— Знает, но предпочитает не говорить об этом. А впрочем, столько воды утекло… Мисс, я вам не сказала вчера, что пока вы тут время за
