понесли в номер. Инквизитор, гад, не отставал. Открыл дверь, прошел вперед, а капитан следом. Всё это я слышала, но не видела. Глаза открывать не стала, ибо палево.
— С ней всё будет хорошо? — озаботился Роб, или как там его, моим самочувствием.
— Думаю, что за ночь должна восстановиться, не переживай, я прослежу — ответил гад инквизитор.
— Господа, — вмешалась Улия, — давайте я помогу раздеться госпоже Анике, а вы побудете в гостиной.
Я же мысленно поблагодарила женщину за заботу.
Глава 3
Я уж думала, что Улия уйдет, но эта добросовестная женщина начала и правда меня раздевать.
Ну… это, конечно, здорово, и спасибо ей, однако я не привыкла, когда с меня одежду стягивает женщина. Поэтому начала делать вид, что медленно прихожу в себя, и даже осторожно открыла глаза.
— Улия? Что-то случилось? — изобразила я непонимание и адскую усталость.
— Всё хорошо, госпожа Аника, — улыбнулась женщина, смотря на меня словно на богиню. — Вы наших воинов спасли, даже конечности им отрастили обратно. Так устали, так устали… вот и сознание потеряли, — быстро пересказала она мне все события.
— Мне уже немного лучше, я, пожалуй, сама разденусь, — постаралась я изобразить смущение и попыталась встать, но Улия меня придержала за плечи.
— Ну что вы, госпожа Аника, я помогу, мне несложно, а вам отдыхать надобно, это ж надо — такое чудо совершить! Весь город теперь будет на вас молиться. Наверное, теперь из соседних городов к вам народ потянется, — щебетала женщина и споро стягивала с меня одежду.
Я растерянно её слушала и почти не помогала, пока она меня не оставила в одной сорочке.
— Ну вот и всё, — улыбнулась она, — вы отдыхайте, а я распоряжусь, чтобы вам ванну приготовили. Да одежду почищу.
Я уже хотела сказать, что не надо (я и сама прекрасно с этим справлялась), но Улия сбежала из комнаты.
Вздохнув, я поняла, что бесполезно как-то спорить. И вообще, надо бы подумать над её словами. Накосячила я, конечно, знатно. И зачем устроила этот цирк, спрашивается? Эх, не надо было им конечности возвращать и, вообще, можно было бы и недолечить слегка.
Но, блин… я привыкла все делать хорошо и на совесть. Это прабабушка мне с детства вбила в голову, что нельзя ничего делать вполсилы, ты либо делаешь, либо нет. Вот и страдаю вечно от этого всю жизнь. Ибо уже знаю, что, видя мой «энтузиазм», ушлые людишки начнут садиться на шею, а потом хрен их оттуда сгонишь. И буду я жить на рабочем месте, бесконечно всем помогая.
Думаю, что настоящая Аника так бы и делала.
Но я не она.
Я жить люблю, а не вот это вот всё.
Я скривилась, вспомнив вывороченные кишки.
Вот уж не думала, что когда-то стану врачом. Хуже! Целителем.
Всегда подташнивало от крови и ран.
Единственный вариант — это притвориться больной на целую неделю и не вылезать из постели. Чтобы все поняли, как тяжело мне далась такая операция.
Ой, как же я ненавижу безделье…
Перевернувшись на другой бок, я попыталась заснуть, но, как назло, ни черта не получалось. Настроение только портилось всё сильнее и сильнее да энергия, наоборот, гуляла в крови.
Хотелось какого-то действия.
Пока ужинала, чувствовала себя измученной и уставшей, а стоило полечить, так, наоборот, ощущение, будто заряд получила.
Раньше я этого не замечала, тем более что лечила не более двух или трех раз в день и не настолько сложные раны латала.
А тут — нате, пожалуйста, распишитесь. Энергия бьет ключом! Будто я её не потратила, а, наоборот, зарядилась сильнее.
Говорю же, ядерный реактор.
Я задумалась: и зачем кто-то сверху дал мне столько сил на целительство? Уж я-то точно на эту роль не гожусь. Аника — да, она была идеальным кандидатом.
Но мне-то за что?
Я прожжённая эгоистка и нисколько этого не стесняюсь. Всегда всё делала для себя, только с выгодой. Никогда не страдала человеколюбием. Скорее наоборот…
Ничего не понимаю. Там, наверху, явно кто-то ошибся.
Мои размышления прервали звуки в гостиной, и, прислушавшись, я с неудовольствием поняла, кто говорил.
— Вода в ванну госпоже белой ведьме, — сказал незнакомый мужской голос.
— Вы уверены, что она в таком состоянии сможет помыться? — спросил знакомый мужской голос, принадлежащий инквизитору, который какого-то лысого забыл в моей гостиной.
Я думала, что его обещание капитану «присмотреть» — это было из разряда зайти завтра днем и справиться о здоровье, а не жить в моем номере!
Р-р-р-р….
Хорошо, что я не вскочила с постели, а продолжила валяться, иначе он мигом раскусил бы мою игру.
— Так хозяйка приказала, — неуверенно пробормотал другой незнакомый голос.
— Несите обратно, госпожа Аника всё равно не сможет сейчас принять ванну, завтра, как проснется, принесете.
— Как скажете, вашество, — пробормотали мужчины и, судя по звукам, унесли мою горячую воду.
Вот гад, а!
Всю малину мне испортил. Я уж думала, что сейчас ополоснусь. Самой чиститься — это, конечно, хорошо и удобно, но горячая ванна, особенно с ароматной пеной, которую я приобрела в косметической лавке, — совсем же другое дело.
Поджав губы, я еле сдержалась, чтобы не встать и не пойти вернуть мужиков.
Я не могу себя раскрыть. Иначе потом мне же жизни не дадут и, скорее всего, могут забрать в столицу. Я знаю, что ведьм с сильным даром очень ценят в верхах.
А мне туда нельзя.
Это здесь провинция и никто особо не будет меня проверять, а если потащат в столицу, то инквизиторы из меня всю душу вынут, всю подноготную поднимут.
А там и Сильвия, конечно же, появится. И не только она, но и учителя Аники из приюта. Директриса.
И уж они-то сразу поймут, что той Аники, которую они все знали, больше не существует. И живо объявят одержимой.
Ну а дальше — пытки и костер.
Нет уж, спасибо, буду мучиться, но терпеть.
Вдруг поможет?
Пусть все думают, что я хоть и сотворила чудо, но это чудо далось мне очень тяжело. Может, хоть так не будут меня в столицу дергать…
Ну а если совсем припечет, то в бега подамся…
И вообще буду скрывать, что ведьма. Надо будет с местными «авторитетами» пообщаться — может, сделают мне документы, и, так и быть, буду на них работать или вообще на Дикие земли уйду.
Это намного лучше, чем смерть после пыток на костре.
Хотя, конечно, не хотелось бы. Долго без цивилизации я не протяну. Мне комфорт очень важен.
Да и как этих
