Нет, купить грошовую карту Лондона я не догадался. К тому же карта всегда выдаёт в вас постороннего, иными словами, того, кого точно запомнят случайные свидетели. «Мисс Болтушка, вы не встречали тут никаких подозрительных типов?» — «Да, сержант Держиморда, крутился один, кажется, заплутал. Рожа красная. Всё на вывески таращился. Постойте-ка, а ведь у него внешность убийцы. И лицо знакомое, в точности тот красавчик, сущий дьявол, ещё портрет печатали в «Иллюстрейтед пресс». Тот самый, что в одиночку противостоял целому полчищу афганцев».
— Наша специальность — убийство ради денег, — вещал Мориарти. — Мотивы клиентов для нас не имеют ровно никакого значения, лишь бы платили по счёту. Быть может, они стараются ради наследства или политической выгоды, или же ими движет жажда мести, а то и примитивная злоба. В данном случае мы имеем дело со всеми четырьмя составляющими: головорезы из колена Данова, коих представляет старейшина Дреббер, желают заполучить золотые копи, наглядно продемонстрировать остальным непокорным, как опасно переходить им дорогу, отомстить за смерть членов своей клики и прикончить смертельного врага, убить которого у них самих недостаёт умения.
Что толку создавать тайное общество фанатиков, если оно не в состоянии даже набрать толпу приспешников — таких, которых не жаль послать на верную смерть, — и поручить им расправу с каким-то жалким семейством? Горе-громилы из колена Данова сильно отстали в подобных вопросах от пресловутых тугов или иных индийских бандитов. Если эта самая клика в действительности вознамерилась захватить власть в общине мормонов — а профессор намекнул, что именно так и обстоят дела, — им явно недостаёт для этого пороху.
— Уже давным-давно искусство убийства зашло в тупик. Ещё наши предки убивали голыми руками или при помощи колющего оружия и тупых предметов. И все эти инструменты до сих пор в ходу. Даже основные яды открыты во времена древних греков и римлян. Единственное новшество за последние сто пятьдесят лет — огнестрельное оружие, которое нынче полностью захватило рынок. Много шуму наделала взрывчатка — орудие неряшливого убийцы. Взрывное устройство можно подложить незаметно или метнуть в жертву, но приходится жертвовать точностью. Современные ружья и бомбы более подходят для военных побоищ или резни мирного населения, нежели для расчётливого умерщвления избранных. Вот это, Моран, мы и должны изменить. Можно устроить настоящую революцию в данной области, надо лишь сделать ружья бесшумными и применить для истребления людей те навыки, которые вы приобрели за годы охоты на крупную дичь.
Я сердито вышагивал по Стритхем-Хиллу.
— Вообразите государственного министра, финансового магната, королевскую фаворитку: предполагаемому убийце невозможно к ним подобраться, ведь их денно и нощно охраняют профессионалы. Разве что неряшливый анархист, мечтающий сделаться мучеником, швырнёт примитивную бомбу. Никакой точности. А теперь вообразите человека с винтовкой: к его оружию приделано телескопическое устройство, он размещается возле окна или на балконе в удалении от жертвы, спокойно прицеливается и спускает курок. Точные смертельные выстрелы. Настоящий снайпер, слышите, Моран? Как в армии, только этот трудится на гражданском поприще, открыл, так сказать, своё дело. Телохранители даже не понимают, откуда прилетела пуля, и в панике носятся вокруг рухнувшего на землю хозяина. А наш убийца тем временем собирает вещи и спокойно уходит. Его никто не видел, его невозможно выследить. Это будущее, Моран. Научный подход к убийству.
Потом Мориарти распинался о духовых ружьях, но я уже не слушал. Лишь мальчишка или слабак польстится на устройство, которое перед каждым выстрелом нужно накачивать воздухом. А это жалкое «пух» — куда ему до нормального «бабах». Кошечка Кали проглотила бы духовое ружьё в один присест, а вместе с ним отхватила бы и руку. А как же запах пороха? Запах пороха ведь лучше понюшки кокаина. А как же громовой грохот?
Я наконец-то нашёл нужную «Лавровую ветвь».
Сгущались сумерки. За прозрачными занавесками зажглись газовые светильники. На улице появились тени — замечательное прикрытие. Я чувствовал себя так спокойно, будто прятался под сенью густой листвы. Слух обострился, как в ожидании шагов большой кошки.
Я прислонился к толстому стволу дерева и достал инструмент, пожалованный мне из личной коллекции профессора, — подзорную трубу, замаскированную под обыкновенную флягу. Под крышкой прятался окуляр, а в донышке располагалась линза — достаточно лишь поднять баклажку повыше (будто бы спьяну не попадаешь в рот), и перед тобой всё как на ладони, чётко и в превосходном фокусе.
Чудная вещица.
Я направил трубу на окно гостиной. Там собралось всё семейство. По комнате без устали носилась девица, вполне уже зрелая, хотя подобные ленточки и кружева более уместно смотрелись бы на воспитаннице яслей. Её рот закрывался и открывался, но я, разумеется, не слышал ни слова. Сидевшая возле горящего камина дама что-то шила, кивала и время от времени натянуто улыбалась. Я внимательнее пригляделся к крошке Фей — Рэчел, а потом к её матери, Хелен Лоуренс, известной также как Джейн Уизерстин. Малышку же вроде удочерили? В чём, интересно, подвох? Миссис Лоуренс особой красотой не отличалась, по её тёмным волосам растекалась седина, словно о макушку женщины разбили яйцо. Девчонка — так себе, сойдёт на крайний случай. Я снова вгляделся в её оживлённое лицо и вдруг понял: да она же слабоумная!
Джонатан Лоуренс, он же Джим Ласситер, сидел спиной к окну и всё кивал, как китайский болванчик. Хотя нет, это же кресло-качалка. Я подкрутил колёсико и увеличил изображение. Затылок, загорелая шея, коротко стриженные напомаженные волосы. Видно даже кончики усов, торчащие по обе стороны от головы.
И это самый шустрый стрелок к западу от Пекоса?
Должен признаться, я недоверчиво хмыкнул.
Пустоголовые американцы вечно соревнуются между собой, кто быстрее вытащит оружие; извлекают револьвер из кобуры за долю секунды. Всё это чистейший вздор. Идиоты, угробившие кучу времени на изучение подобных фокусов, рано или поздно обнаруживают пару основательных дырок у себя в груди (или даже спине). Гораздо раньше, чем успевают продемонстрировать коронный разворот. И хорошо ещё, если умудряются не отстрелить по ошибке собственный нос. И Билла Хикока, и Джесси Джеймса, и Билли Кида укокошили безоружными или спящими люди куда менее знаменитые и искусные, чем они сами.
А, какого чёрта! Рискну. Всего-то и нужно — достать веблей, перейти улицу, прокрасться в палисадник, встать под окном и прикончить мистера и миссис Лоуренс.
Самое весёлое — отловить девчонку.
«Carpe diem»[5], — говорили у нас в Итоне. «Стреляй», — гласит закон джунглей. Кто не рискует, тот не выигрывает.
Я завинтил «фляжку» и спрятал её в нагрудный карман. Забавный получился побочный эффект — мне тут же захотелось глотнуть чего-нибудь крепкого. Во рту пересохло, но свою настоящую баклагу я оставил дома. Больше никогда не совершу подобной ошибки. Может, Мориарти снабдит меня флягой, замаскированной под карманные часы? А если вдруг придёт нужда следить за временем — карманными часами, замаскированными под какую-нибудь бесполезную ерунду, скажем молитвенник или жестянку с фруктовыми пастилками?
Девчонка тем временем принялась танцевать. Да уж, сделаю парочке настоящее одолжение, если избавлю от этого зрелища.
Я вытащил из кармана веблей (очень медленно и осторожно — Душегуб не собирается отстреливать себе нос) и большим пальцем взвёл курок. Едва слышный звук, губами чмокают и то громче.
Ласситер внезапно пропал из виду. Буквально исчез из кресла.
Я ошарашенно уставился в окно.
В то же мгновение погас свет — не только газовые фонари, но и огонь в камине, наверное, его залили водой. Женщины тоже куда-то подевались.
Всего один едва слышный щелчок!
Занавеска отодвинулась в сторону, и в стекло ткнулся чей-то палец.
Нет, не палец. Цилиндр. Подзорная труба лежала в кармане, но я и так догадался по характерному выступу на конце трубки: Ласситер, самый быстрый стрелок Юго-Запада, достал оружие.
Внутри всё полыхнуло огнём. Я вновь почувствовал на щеке последний вздох Кошечки Кали.
А я ошибся в этом янки. День, поначалу обещавший стать серым и скучным, стремительно превращался в увлекательное сафари. Достойная дичь.
Конечно же, через парадную дверь Ласситер не выйдет.
Ему вообще нет нужды выходить. Сперва обезопасит самку и детёныша (возможно, отведёт в подвал), затем притаится и будет выжидать, пока я не вломлюсь к нему в берлогу. Будь у меня бутыль с керосином и коробок спичек, я бы поджёг «Лавровую ветвь» и выкурил их. Женщины бы запаниковали и отвлекли внимание Ласситера. Нет, они же выскочат в садик позади дома. Понадобились бы загонщики, а ещё, возможно, пара человек с ружьями.
