буду совершенствоваться в своем собственном темпе.
— Как и ожидалось от тебя, Кин. Ты прав! Не имеет значения, как продвигаются другие, каждый должен делать все в своем собственном темпе.
Действительно — что еще мне делать? Я тренируюсь каждый день, каждый день медитирую и работаю с техникой невидимости. Я сражаюсь с могущественными тварями, постигая нюансы своих способностей в жесточайших схватках. Как мне еще улучшить ситуацию? Будь со мной опытный наставник, которому лет триста, он бы предупредил, что меня ждет, как лучше развиваться, набросал бы соломы, чтобы я не так больно падал во время ошибок. Ту же истину о том, что не стоит злоупотреблять Ци, я вынес на собственной шкуре после победы над многолицым. Я не знаю, как срезать собственный путь, как тренироваться лучше, но то, что знаю, использую на полную.
Рыжая вдруг улыбнулась:
— Кстати, я и сама чувствую, что нахожусь на пределе. Завтра я собираюсь закончить строительство фундамента, а потом буду готова практиковать настоящие боевые искусства.
Глядя на улыбку девушки, я чувствовал легкое удивление. Не ожидал, что девушка окажется талантом. Но это к лучшему — к Рыжей я привязался, и не хотел бы, чтобы нас развели по разным классам.
После тренировки с наставником я направился в залу, дабы продолжить тренировки.
— Куда ты спешишь? — неожиданно поинтересовалась Рыжая.
— В зал культивации, разумеется, — нахмурился я, но Амила будто вовсе меня не услышала. Ухватила за локоть.
— Ах, Кин, не будь таким букой! Мой брат сказал, что путь совершенствования лежит в балансе между напряжением и расслаблением. Не нужно заставлять себя пробовать и получать немедленные результаты. У тебя никогда не было мыслей, что самосовершенствование может быть скучным? Мой брат говорит, что смотреть на красивых женщин приятнее глазу, и одновременно с этим созерцанием расслабляется разум.
— Чего?
Я даже опешил. На что она меня подбивает?
— Я скажу вам, что мой брат после нескольких месяцев наблюдений и исследований определил, что в библиотечном клубе масса красавиц. Это не только старшеклассницы со второго и третьего годов обучения, есть также много красивых девушек с нашего первого курса. Например, я… Только представь, Кин, что ты будешь сидеть с группой юных красавиц в приятном полумраке библиотеки, пить чай и болтать. Разве это не здорово звучит?
Я мягко освободил из рук девчонки свой локоть.
— Твое предложение неплохое, но у меня есть еще кое-какие дела. Мне нужно помедитировать, а потом вернуться домой и помедитировать еще и там. Ты можешь пойти смотреть на приятных девушек одна.
— Ах, Кин, — погрустнела Рыжая. — Как я могу оставить тебя одного? Ладно тогда уж, пойдем в зал вместе.
— Отлично, — кивнул я и перешел на деловой тон. — Кстати, скажи, в твоем мире есть мастера, которые могут привязать оружие к душе? Чтобы призывать его щелчком пальцев, например.
— Могут создать оружие, которое можно спрятать в пространственную складку и достать оттуда в любой момент.
— А если, допустим, я положил в такую складку меч в одном мире, а попытался достать — в другом? Это сработает?
— А почему это не должно сработать? — девушка поправила огненные волосы. — Твои пилюли работают везде, твой кинжал везде везде будет становиться острым, пока ты пропускаешь через него Ци. Так что и клинок тоже будет работать.
Я почувствовал себя глупо. Почему-то единственным способом перенести в свой мир артефактное оружие я считал шкатулку.
— И сколько стоит такое оружие?
— Если брать обыкновенный меч… где-то золотых семьсот.
Весомо. Где-то полтора-два золотых слитка.
— А если не обычный меч? Скажем, зачарованный на прочность.
— Добавь десяток золотых.
— Отлично. Скажи, а сможешь заказать стрелы с углублением у острия, куда можно положить что-нибудь размером с горошину? И такие же метательные ножи.
У меня все еще была мысль положить семена орсов в метательные ножи. Настало время воплотить идею в дело.
В итоге договорился, что девушка достанет меч, который можно будет прятать-доставать из пространственной складки, такое же копье, штук двадцать обычных ножей с углублением для орса, и столько же наконечников для арбалетных стрел.
Заодно выяснил, что пространственных сумок мне не видать — слишком дорогое удовольствие, да и в другой пространственный артефакт (считай, шкатулку) такую сумку не засунуть.
В зале сидели несколько десятков учеников — те, кто еще не дошли до стадии фундамента, и те, кто уже достиг этой ступени. Все эти ученики находились на расстоянии друг от друга, чтобы не мешать прогрессу других.
Пару минут я наблюдал за окружающими. Кто-то почти ничего не добивался, хотя совершенствовался каждую свободную минуту, в то время как другие демонстрировали заметные улучшения. Та же староста смогла наверстать прогресс после комплекса неправильных упражнений, которые, как мне кажется, вредили энергетике в той же степени, что и помогали.
Рыжая тоже прогрессировала, ее скорость не вызывала сомнений. Амила тайком от остальных закинула в рот пилюлю, и за полчаса несколько раз завершила циклы циркуляции жизненной силы, прежде чем полностью выдохлась, уселась на пол тренировочного зала, скрестив ноги, и продолжила медитацию. После получаса медитации Рыжая невозмутимо продолжила заниматься циркуляцией.
Глядя на Рыжую и на друг друга, окружающие несмело меняли свои движения под движения рыжей. Восемь упражнений превращались в цикл из восемнадцати.
— Ты чего творишь⁈ — зашипела староста.
— Занимаюсь по своей программе, которую показал мне наставник, — с прохладцей сказала Амила. — А теперь уйди и не мешай заниматься.
Я хмыкнул. Узнав, что я не получаю ни монеты от продаж своего же секрета, огненноволосая анархистка давала окружающим бесплатно то, что местные семьи аристократов продавали за бешенные деньги. Похоже, торговля эксклюзивным знанием обломится.
Наблюдая за все более умело выполняющими упражнения одногруппниками, я понял: призрачный учитель был прав — мой талант далеко не выдающийся. Вполне возможно, что окружающие люди достигли бы гораздо большего и в разы быстрее, чем я, если бы у них были все те же ресурсы. У одногруппников влет выходило подстроиться под новые и куда более гармоничные позы. Понятное дело: похоже, все окружающие — потомки практиков. В отличие от меня, чей отец, дед и прочие предки не были культиваторами, окружающих гениев подбрасывали вверх еще и гены. Мне вначале требовалась куча времени, чтобы восстановиться после одной медитации и нескольких циклов упражнений.
И мне требовалось не только не отстать от них, но и выдержать дистанцию между нами.
Я сел на маты, скрестив
