— Скоро полночь, — прокричал ей на ухо «пират», чтобы она расслышала его сквозь гул голосов и громыхание музыки. — Веселье закончится, и все вокруг затихнет, знаменуя тем самым наступление Великого поста. Идем со мной, я знаю место, где мы сможем пообедать. Ты, должно быть, проголодалась.
Ройалл согласно кивнула, но она понимала, что лучше было бы возвратиться на судно, чтобы быть подальше от этого ослепительного незнакомца, чьи глаза ясно говорили ей, о чем он мечтает сейчас больше всего. В эту ночь она уже ощущала его ладонь на своей руке, его руки — на талии, когда он вел ее в танце… Чувствовала самого мужчину, его тепло, волнующий голос. Но более всего преследовал женщину его взгляд, ни на миг не оставляющий ее, изучающий ее лицо под маской и опускающийся ниже, туда, где над глубоким вырезом платья приоткрывался предмет его вожделения. Ей бы следовало вернуться, но какое-то смутное побуждение и внутренняя потребность толкали ее на то, чтобы пойти с ним и довести свое приключение до конца.
Словно маленькие дети, они бежали по улицам, расталкивая людей, мчались по аллеям и переулкам, которые должны были привести их туда, куда он обещал. «Пират» прекрасно знал и местный язык, и его диалекты. Либо он был моряком, часто бывающим в Рио, либо сам жил здесь. Когда он говорил по-английски, в его голосе слышался приятный акцент.
Ройалл совсем выбилась из сил к тому времени, когда он остановился. «Пират» заключил ее в свои объятия. Она почувствовала на своей щеке его дыхание.
— Ты знаешь, как ты прекрасна? Уже почти полночь, время масок миновало.
Прежде чем она успела запротестовать, он, крепко держа ее одной рукой, другой снял с нее маску.
— Я говорил, что ты прекрасна, и не ошибся.
Намеренно медленно его губы приблизились к ее, а руки нежно обхватили лицо.
Внезапно отстранив свою спутницу, он быстрым движением руки сорвал свою маску и засмеялся, выставляя напоказ свои сверкающие белые зубы. Его мужественное лицо с точеными чертами было великолепно. Завораживал необычный разрез его темных, обрамленных густыми ресницами глаз.
— А что ты ожидала увидеть за маской, красавица? Самого дьявола?
Ройалл рассмеялась, откинув назад голову и открывая взору изящную белую шею.
— Дьявол есть дьявол, в маске или без. А целуетесь вы, сэр, действительно словно дьявол.
— И откуда ты получила эти познания? — вызывающе спросил он. — Или это будет разглашением профессиональной тайны?
Она почувствовала, как лицо ее вспыхнуло так сильно, что могло бы осветить темноту, словно свеча. Он намекнул на то, что она уличная девка, проститутка! Она стыдливо опустила голову, решив, что ничего иного он и не мог подумать. Приличные леди не посещают таких праздников, как сегодняшний, одни, без сопровождения. А также не принимают услуг от незнакомого мужчины и не проводят с ним целый день, позволяя его глазам пожирать их. И приличные леди не трепещут от возбуждения, замеченного в глазах незнакомца.
Произнеся эти слова, Себастьян тут же пожалел об этом и мысленно отругал себя. Его спутница была оскорблена, это проявилось в том, что она опустила голову, пряча лицо. Он хотел извиниться, сказать, что сожалеет и хочет взять свои слова обратно. Обычно он не намекал женщине о каких-либо нормах нравственности или морали, даже если она имела сомнительную репутацию. А его золотая львица была просто чувственной женщиной, а он болваном.
Ройалл не находила слов. Ей следовало возненавидеть его, объяснить, что она порядочная женщина, которая лишь ищет маленькое приключение, развлечение, рада хотя бы одному дню веселья. Но она поняла, что не может ненавидеть его, особенно увидев его почти мгновенное раскаяние. Кроме того, какое имело значение, кем он действительно считал ее? Это был мужчина, который даже не знал ее имени и никогда не узнает. И она больше никогда в своей жизни его не увидит. Это было именно то, чего она хотела. Отрицать означало бы лгать самой себе. Если уж на то пошло, она ведь даже намеревалась усыпить миссис Куинс, чтобы получить эти несколько часов свободы. Даже перед тем, как покинуть судно, она втайне надеялась, что встретится с кем-то, именно таким, как «пират», с кем-то, кто найдет ее привлекательной и чьи глаза скажут ей, что он хочет заняться с ней любовью.
Он обнял ее и привлек к себе. Не было сказано ни слова, да они и не были нужны. Легкое прикосновение его нежных губ к ее волосам, к щеке было безмолвным извинением. Кто бы ни был этот «пират», но он не олух, не повеса, глумящийся над чувствами женщины. Фактически его поведение в течение дня было примерным и безупречным. Джентльмен! Этого она никак не ожидала от грубого моряка.
Его пальцы нежно приподняли ее подбородок, приближая губы к своим. Ройалл обхватила руками его спину. Не понимая отчего, но она вдруг почувствовала себя в безопасности в объятиях этого человека и полностью уступила зову своего сердца. Она хотела этого мужчину. Хотела, чтобы он сделал из нее женщину, ту, которой она могла быть и о существовании которой никогда не подозревал ее муж.
Глядя в его глаза без тени кокетства, она сознавала, что готова утонуть в этом невероятно томном взгляде и снова воскреснуть, но уже той женщиной, которой так давно ей хотелось стать.
Видя, как приоткрылись ее влажные губы, он наклонился и поцеловал ее нежно и в то же время страстно. Этот поцелуй почти лишил ее чувств. Тело молодой женщины вдруг вспыхнуло странным огнем, а сердце заколотилось так, что, казалось, готово было вырваться наружу. Наконец он отпустил ее. Ройалл не могла бы сказать, как долго длился этот волшебный поцелуй: время для нее перестало существовать. Вдруг ее охватило непреодолимое желание всегда оставаться в его объятиях и чувствовать на себе прикосновение его губ. Прикрыв свои золотистые глаза, она смело прильнула к его губам и поцеловала его глубоко, страстно.
Ройалл целовала его так, как не целовала никакого другого мужчину, и от поцелуя она почувствовала легкое головокружение. В этот блаженный миг она знала, что этот мужчина, этот «пират» принадлежит ей так, как никогда не мог принадлежать никто, как бы ни были кратки мгновения, которые они проведут вместе. Она нашла его — мужчину, который пробудил ее чувства, заставил дрожать от предвкушения близости, который обещал наслаждение, о чем все ее естество так долго мечтало.
Нежные пальцы «пирата» любовно ласкали ее щеку и, казалось, знали, что она сейчас чувствует.
— Есть душевные потребности, которые выше нужд тела, маленькая кошка, — его голос был глубоким, хриплым, чуть слышным. — Ты согласна пойти со мной и быть моей только на одну ночь? Только ты можешь превратить ночь в вечность.
