Она в свою очередь воздавала оком за око – принимала ленивую позу сытой львицы, глядела с прищуром, лишних движений не делала. Ни упреков – но и поощрений тоже ни. Так они и кружили настороженно до половины апреля, по негласной договоренности никого не посвящая в свою игру. Поэтому Алена, наблюдая, как Глеб укутывает Полину свитером, не знала, что наблюдает начало второго тайма.
Второй тайм затянулся - то ли лето способствовало, то ли судья как-то уж чересчур зазевался и забыл про свисток. Отношения Полины и Глеба вышли за границы татами ее съемного домика, про них все узнали – в этом смысле отношения изменились. Во всех же прочих – нет.
Однажды, когда Луна надежно закрепилась в созвездии Девы, и Левушка обзавелся женой, Полина, давно уже ощущавшая то ли скуку, то ли тоску, приятным безветренным вечером поставила на стол большое блюдо с белыми яблоками и села долго-долго на них смотреть.
Смотреть пришлось действительно долго, - Глеб никак не хотел принимать молчаливо ему навязываемый диалог. Полина сдалась – первый раз.
- Глеб, - сказала она.
- Ммм? – спросил он.
- Ну, Глеб, - настаивала она.
- Ну, что? – уступил он.
- Осень скоро. Хорошо.
- М-угу.
- Я хочу, чтобы нам было хорошо – долго, всегда.
- Нам хорошо.
- Да?
- Нет?
Молчание.
- Глеб.
- Ммм?
- Мне иногда кажется, что нам не так хорошо, как могло бы быть…
- Разве?
- Да. Мне кажется, что ты просто так со мной… Я не знаю, почему ты со мной. Почему?
Молчание.
- Ты меня не любишь, Глеб. Я тебя люблю, а ты меня – нет. В этом все дело.
Молчание.
- Глеб, мы совсем взрослые, такие, что пора уже и стать взрослыми. Как ты думаешь, у нас есть будущее?
- Конечно.
- А какое оно?
- Я не знаю.
Молчание.
- А я знаю. Нет у нас никакого будущего. У тебя есть, у меня есть, а у нас нету. Ты уходи, Глеб. Сейчас уходи. Не надо ничего. Не могу больше.
Глеб подумал и ушел. Порознь они депрессовали на тему «никто меня не любит» - Глеб потаясь, Полина – напоказ. Глеб сублимировал в своей ординатуре, Полина - над дипломной работой.
В ту пору депрессия на тему «никто меня не любит» была весьма популярной. Потому что все головы были набиты любовью – и самыми причудливыми представлениями о ней. Из-за этих представлений моделировались занятные ситуации, порождавшие массу трагических недоразумений. Проповедуя свободу любовных отношений, члены общества желали быть последовательными, а их последовательность выражалась в неограниченности половых порывов во все стороны. И вот, боясь нарушить свободу любимой личности, юный любовник со спокойствием, вполне похожим на равнодушие, наблюдал, как его подруга обвивается вкруг другого, а она в свою очередь делала вид, будто не замечает, где в этот момент находится рука ее возлюбленного, хотя очевидно было, что рука эта ведет себя слишком фривольно по отношению к совершенно незнакомой девушке, случайно (или же нет?) оказавшейся рядом. Потом они оба с удивлением ощущали недовольство собой и друг другом. Источник недовольства он определял для себя тем, что «она» слишком приземленная, она же полагала, что «он» чересчур оторван от земли – на этом и строились взаимные претензии, заканчивающиеся тяжелой депрессией на вышеупомянутую тему.
Другим поставщиком депрессующих был поиск смысла жизни. Его все искали вдумчиво и напряженно посредством уединенных или групповых размышлений, а также творя стихи, песни, драмы и романы, что чаще всего заводило в дебри творческого кризиса. Так вот, искали однозначный (обязательно однозначный!) ответ на Самый Главный Вопрос, не находили его и по очереди от этого болели. А к очередной жертве неуловимого ответа стайкой летела бригада скорой психиатрической помощи с бутылками портвейна в карманах и за пазухой. Посреди захламленной комнаты накрывали газетой тяжелый дедовский табурет, устанавливали на него стаканы и буханку хлеба, усаживались на полу вокруг него и, ломая хлеб и звякая стаканами, проводили беседу.
- Как же мне все осточертело, - говорила жертва ненайденного ответа, бледная и демонически мрачная.
- Ты плюнь! – начинал уговаривать Нелюбов. - Хочешь, я тебя с клевой бабой познакомлю?
- Отстань, Нелюбов, - вяло отмахивалась жертва. – Как только можно быть таким незадумчивым? Ну, ты же посмотри, что на свете делается – какие бабы, окстись!
- А ее, кстати, Света зовут, - задумчиво отвечал Нелюбов, и все смеялись (жертва – невесело).
- Вы, дураки, ржете, а он, между прочим, дело говорит, - заступался кто-нибудь за Нелюбова. – Шотландские ученые доказали, что регулярный секс лечит депрессию…
- Не у всех, - уныло качала головой жертва. – У некоторых регулярный секс депрессию провоцирует…
- Ну хочешь, вылазку организуем? – не унимался Нелюбов. - Я тут с клевым чЕлом познакомился, лесник, и живет в лесу, прям рядом с озером. У него и баня есть. Приглашал. Соберем девчонок и – на выходные! А?
- Избушка в лесу – это концептуально, - мечтательно говорила жертва. – Только чтоб без лесника, девчонок и Нелюбова. Морита-терапия.
- Морита? Это что-то, связанное с суицидом? – пугался Нелюбов.
- Не-ет. Это что-то, связанное с личностью шинкейшицу. Данному типу личности свойственен максимализм во всех жизненных проявлениях. А поскольку такая личность, как правило, обладает большой внутренней силой, то она способна самостоятельно избавляться от внутренних проблем путем самосозерцания. Морита-терапия предполагает изоляцию от общества.
В беседу вступали остальные участники бригады.
- Вот-вот. Нас всех, кроме Нелюбова, следует изолировать от общества. От того, что мы рядом, всем плохо – и нам, и обществу.
- А может, следует интегрироваться, а не просто находиться рядом?
- Куда интегрироваться? В это общество? Может, ты и в армию хочешь сходить?
- Между прочим, когда я закончу свой кузнечный факультет, двадцати семи мне еще не исполнится. Тебе, кстати, тоже… Но я не об этом. Я о том, что иногда единственный способ избавиться от чего-то – это принять его. В данном случае, если общество мешает нам жить, надо стать частью общества.
- А я не хочу частью. Я хочу целым. И самобытным. Но ведь это требует смелости, а кто сегодня способен быть дерзким? Как там у Бердяева? Говорить надо что-то, а не о чем-то.
- Все бы вам говорить, - снова влезал Нелюбов. – Дело делать надо. Поехали на вылазку, а?
Нелюбов в плане депрессий был очень добропорядочным - сам ими не страдал, а к пострадавшему мчался первым. Да что там депрессия, никто никогда не видел Нелюбова даже просто в печали, хотя качественных поводов он имел предостаточно. У него, к примеру, вечно параллельно существовали две-три любовницы, одна из которых была более любима (и относилась к Нелюбову гораздо прохладнее, чем ему хотелось), а другая сильно ревнива (и доставала Нелюбова гораздо глубже, чем он мог спокойно вынести). У него вообще постоянно были проблемы со всем, что его кружало. Однажды он сломал любимую бейсбольную биту Варяга (и у него, конечно, были проблемы с Варягом, но много вы знаете людей, которые сломали бы бейсбольную биту?). В его руках ломались ножи, крошились камни, плавилось стекло. Его отчисляли из мединститута, выгоняли с работы, случалось, били… Но на вопрос «как дела?» он всегда отвечал «отлично!». Не потому что хотел скрыть истинное положение дел или отделаться от спрашивающего, а потому что искренне считал – все отлично. Однако вряд ли бы Лейбниц им гордился: Нелюбов вовсе не думал, что в этом лучшем из миров все к лучшему, напротив, он был чрезвычайно недоволен существующим мироустройством, в особенности тем, как мир относится к окружающим Нелюбова людям. Ведь безусловно, его друзья (все) заслуживают лучшей участи!.. И только свою действительность он воспринимал через призму патологически оптимистического сознания, часто граничащего с полной неадекватностью.
