Как мы отметили, начиная с эпохи Каджаров в Иране стала формироваться интеллигенция, которая обрела власть в ходе борьбы за конституцию и укрепила свои позиции после государственного переворота Реза-хана. Дискурс интеллектуалов-западников соответствовал их стремлению осуществить модернизацию сверху. Секуляризация общества, создание светской судебной системы, распространение новой образовательной системы в противовес традиционной, создание политических институтов, борьба с религиозными традициями – все эти меры были направлены на становление в обществе элементов модерна, осуществлявшееся путем насильственного насаждения. Естественно, в этот период религиозно-реформаторский дискурс отошел на второй план.
Помимо усилий по всесторонней модернизации образования и юстиции, Реза-хан уделял внимание распространению в обществе европейских норм социальной жизни (Коттам, 1382 (2003): 181). В связи с этим можно упомянуть о запрете хиджаба[38]. Кроме того, режим Пехлеви направлял усилия на пропаганду национализма, в частности – романтизацию архаики с целью борьбы с исламом и его религиозными принципами. В эпоху Мохаммеда Резы этот дискурс нашел продолжение.
Наряду с интеллектуалами-западниками либеральной ориентации, которые некоторое время находились у власти, существовали прозападные течения маргинального характера – к таковым, например, можно отнести марксизм. После победы Исламской революции дискурс западников отошел на второй план.
Эклектичный дискурсТакого рода дискурс начал формироваться в 1940-е гг. под влиянием неудач, постигших дискурс интеллектуалов-западников, в качестве попытки реинтерпретировать модерн, опираясь на религиозную риторику. Можно выделить несколько моментов, характерных для данного рода дискурса:
– формулирование такого представления об исламе, которое соответствовало бы модерну;
– стремление представить учение ислама в терминах господствующего на Западе позитивистского научного дискурса;
– истолкование достижений западной цивилизации как продолжения пути пророков;
– вера в либерализм и свободу, основанную на либеральных принципах; утверждается, что границы свободы личности в исламе определяются лишь свободой других людей;
– положительная оценка утилитаризма и вера в либерально-демократическую модель управления обществом;
– акцент на секуляризм ввиду тех изменений, которые произошли после Исламской революции и установления религиозного правления;
В 1960-е гг. в процессе критики модерна, с одной стороны, и традиционного взгляда на исламскую религию, с другой, были предложены интерпретации ислама, которые также можно отнести к эклектичному типу дискурса и которые характеризуются следующими чертами:
1) выдвижение теории «исламского протестантизма» в сочетании с критикой представления о религии, основанного на иджтихаде;
2) вера в ведущую роль интеллигенции в руководстве народом и уподобление ее представителей пророкам;
3) акцент на свободе, равенстве и некоторых других принципах либерализма;
4) определение свободы в исламе в соответствии с критериями западного либерализма;
5) вера в имамат и руководство обществом со стороны общины;
6) взгляд на западную цивилизацию как на несущую миру не только положительный, но и отрицательный опыт, к которому, следовательно, нужно подходить избирательно;
7) интерпретация проблем и событий исламской истории на основе диалектической логики и марксистского подхода.
После победы Исламской революции в рамках эклектичного дискурса предпринимались усилия по пропаганде либерализма, облеченного в исламскую терминологию. Так, после окончания ирано-иракской войны имели место попытки либеральной переинтерпретации ислама. Основные моменты, которые необходимо перечислить:
1) вера в либерализм и базовые принципы модерна, а именно: в рациональность, науку, секуляризм, прогресс и, как следствие, – критика религиозного типа правления;
2) акцент на плюрализме и либеральной демократии, плюралистическое истолкование исламской религии;
3) эпистемологический подход к религии, согласно которому понимание ее не является чем-то застывшим, но эволюционирует; этот подход релятивизирует содержание религиозной доктрины и лишает ислам незыблемых принципов;
4) акцент на человеческой природе религиозного знания, как следствие, – его профанация, а в конечном счете,
5) использование в качестве опоры идей Канта и Поппера в вопросах человеческого познания;
6) истолкование религиозного правления не как сакрального, но такого же светского, осуществляемого религиозными людьми.
Религиозно-реформаторский дискурсРелигиозно-реформаторский дискурс в первую очередь был свойствен Сейиду Джемалю ад-дину Асадабади и нацелен на очищение религии от нововведений и предрассудков. В нем имело место новое истолкование ислама на основе иджтихада и классического фикха, а также решение актуальных вопросов, связанных с влиянием современности (при том, что о возможности следовать новым веяниям не было и речи). В период становления конституционного движения данное направление играло ведущую роль в формировании принципов руководства движением, однако разочарование в убеждениях интеллектуалов-западников привело к его маргинализации. В противовес ему шейх Фазлулла Нури[39], один из лидеров Конституционной революции, особенно отмечал необходимость господства божественных законов.
В 1940-60-е гг. наблюдалось некоторое оживление и распространение религиозно-реформаторского дискурса, стремившегося предложить новый путь развития общества, однако он так и не стал господствующим. С началом Исламской революции это направление мысли сформулировало теорию «вилаят-е факих» (правление факиха) и исламского правления (Абадиян, 1374 (1995): 38).
Исламская революция: путь к преодолению конфликта между традицией и модерном
Исламская революция, которая представляла собой движение, опиравшееся на духовность и религию ислама, была, тем не менее, многим обязана модернистской риторике. Мишель Фуко[40] во время своей поездки в Иран в 1978 г. пришел к выводу, что Исламская революция смогла предложить новый путь развития, отличный от социализма и либерализма, при котором религия становится фактором объединения и мобилизации масс перед лицом деспотии. Исламское государство, по его мнению, не только выполняет ту же задачу, что и секулярные государства, но имеет ряд других, дополнительных функций (Фуко: 285).
Вспомним суждение Иммануила Валлерстайна[41] в связи с анализом модерна и западной цивилизации: «Несмотря на материальный прогресс на Западе, в культурной и моральной сфере эта цивилизация не достигла каких-либо успехов. […] На протяжении последних нескольких тысяч лет […] она не продвинулась сколько-либо в нравственном отношении, однако могла продвинуться» (Валлерстайн: 132). В отличие от многих западных авторов, посчитавших поражение социализма победой либерализма, он увидел признаки упадка в самом либерализме и выдвинул гипотезу о том, что современная мировая система вступила в завершающую стадию кризиса и не сможет продолжить свое существование в течение следующих пятидесяти лет (Там же: 131).
Заключение
Исламская революция в Иране являлась естественной реакцией на модернизацию и вестернизацию общества и стала следствием столетней конфронтации исламской мысли и мысли Запада. Она представляла собой социально-политический сдвиг, отправной точкой которого послужили глубинные основания исламской философии. Если Французская революция, черпавшая вдохновение в идеях Локка, Руссо и Монтескье, стала шагом в мир секуляризма, то Исламская революция, исходившая из богооткровенной истины, возвещала установление господства религиозных принципов и противостояние секуляризму и основанной на нем цивилизации. Одержав верх над модерном, она смогла поставить на службу религии те элементы, которые являются частью интеллектуального наследия человечества.
Источники и литература
Абадиян, Хосейн. Мабани-йе назари-йе хокумат-е машруте ва машруэ (Теоретические основы конституционного и шариатского правления). Тегеран: Нашр-е Ней, 1374 (1995).
Бауман, Зигмунт. Модерните (Модерн) // Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).
Валлерстайн, Иммануил. Наэтминани ва халлагият (Неопределенность и творчество) [б.м.] [б.г.].
Гидденс, Энтони. Могаддамеи бар тахлил-е нехадин-е модерните (Введение в институциальный анализ модерна) / Модерните ва модернисм (Модерн и модернизм), пер. Хосейнали Ноузари. Тегеран: Нагш-е Джахан, 1378 (1999).
Каплан, Лоренс. Моталеэ-йе татбиги-йе энгелабха аз Крамвел та Кастро (Компаративное изучение революций от Кромвеля до Кастро), пер. Мохаммада Абдоллахи. Тегеран: Энтешарат-е данешгях-е Алламе Табатабаи, 1375 (1996).
