Читаем без скачивания 18+, или Последний аргумент - Эдуард Тополь

На пятый день, то есть третьего июля днем, когда в дверь ее комнаты постучали, Валенсия решила, что всё, вот и пришли агенты ФБР. «Войдите, открыто…» – обреченно произнесла она. Но это оказалась шестидесятилетняя Сара Шейл, Residential Assistant, помощница коменданта общежития. Сара пришла узнать, остается ли Валенсия здесь на летнюю программу или сюда можно вселить двух абитуриенток. Не вставая с койки, Валенсия протянула руку к своему ранцу на тумбочке (на случай ареста там было собрано всё, от зубной щетки до трусиков и тампонов), достала чековую книжку банка «American» и показала Саре копию чека оплаты этой комнаты за два летних месяца.

– Я знаю, что ты оплатила, – сказала Сара. – Но вы же меняете свои планы по сто раз за неделю. Многие платят за год вперед, а потом уезжают на каникулы к своим бойфрендам. Ты почему лежишь? Болеешь?

– Месячные, – сказала Валенсия.

– Ясно. У меня, помню, было то же самое. Нужно что-нибудь?

– Нет, спасибо…

– А что с твоим телефоном? Я не могла тебе дозвониться.

– Я его потеряла.

– Тем лучше для тебя. Отдыхай. Если что понадобится, мой офис на первом этаже.

– Спасибо.

– И не переживай из-за месячных. Через тридцать лет ты от этого избавишься…

Когда Сара ушла, Валенсия заставила себя спуститься в кафе и, морщась от шума громкоголосых абитуриентов, съела морковный суп, а в коридоре купила в газетном автомате свежий номер «Princeton News». Но лучше бы она его не видела!

Русские шпионы встретились в кафе в Форт-Грин и жаловались на трудности в своей работе

28 июня Министерство юстиции арестовало восемь человек по обвинению в проведении операции «глубокого прикрытия» в пользу Российской Федерации. Эти тайные агенты были внедрены в США по поддельным документам для того, «чтобы найти и развивать связи в политических кругах США и отправлять отчеты Центру». Федеральные власти утверждают, что агенты использовали все методы шпионажа, включая невидимые чернила, коротковолновое радио, коды, шифры и передачу информации и денег из рук в руки. Все, как в кино! Но встреча двух шпионов – Ричарда Мерфи из Нью-Джерси и Майкла Зоттоли из Вирджинии – в кафе «Tillie’s» в Форт-Грин, Бруклин, показывает, что их работе не всегда сопутствуют загадочные женщины и тяжелые металлические портфели.

Из обвинительного заключения:

«Примерно в 11 утра агенты ФБР, осуществлявшие слежку в Бруклине, зафиксировали встречу Мерфи и Зоттоли в телефонной будке, расположенной на углу улицы Вандербильт и Декальб-авеню. Затем Мерфи и Зоттоли зашли в ближайшее кафе, где, сидя вдвоем за одним столиком, провели приблизительно час пятьдесят минут. В течение всего этого времени сотрудники правоохранительных органов за соседним столиком слушали, как Мерфи и Зоттоли обсуждают свои рабочие проблемы. В частности, заговорщики жаловались на качество компьютерного оборудования в Сиэтле, которое они используют для общения с Центром. В ответ на жалобу Майкла Зоттоли Мерфи предложил свою помощь и сказал: «Если это не сработает, мы можем встретиться снова через шесть месяцев. – И отметил: – Они не понимают, через что мы здесь проходим!»

Ах, как тяжела их работа!

Да, лучше бы она не видела эту чертову газету! Как, выйдя из телефонной будки, эти идиоты не заметили, что их ведут? И почему, живя в США под нерусскими фамилиями, они в этом кафе говорили друг с другом по-русски? А что, если посланец «Камиллы» тоже притащил за собой в «Старбакс» хвост фэбээровских сыщиков? Но в таком случае, почему они не приходят ее арестовывать? Впрочем, если команду Анны Чапман они вели несколько лет и взяли лишь потому, что кто-то из них собрался в Москву, то даже если ФБР уже арестовало этого усатенького француза в джинсовой куртке, они не будут трогать Валенсию, пока не засекут все ее остальные контакты.

Но господи, какая же это пытка – жить, ежеминутно ожидая ареста! Так, может быть, все-таки бежать? Если ее не арестовали за эти пять дней, то, возможно, за ней и не следят. Не могут же они сутками сидеть под дверью общежития. Или эта Сара Шейл приходила к ней по их, ФБР, заданию? Во всяком случае, чем она рискует? Если вечером выйти из общежития налегке, с одним заплечным ранцем, как на свидание или в библиотеку, спокойно дойти до Первой дороги и автостопом двинуть на юг, во Флориду, то сразу выяснится, следят за ней или не следят.

Итак, спокойно, нужно расслабиться и дотянуть до вечера. Лежа в кровати, Валенсия закрыла глаза, вытянулась во весь рост и стала мысленно диктовать себе:

«Начинаем расслабление с большого пальца левой ноги!.. Большой палец расслабляется, все больше и больше расслабляется палец!.. Начинает расслабляться ступня… Все больше и больше расслабляется ступня, все глубже и глубже расслабление!.. Теперь расслабляется голень… Все больше и больше расслабляется голень, все глубже и глубже расслабление!.. Теперь расслабляется колено…»

Она и не заметила, как уснула опять. А в сумерках – новый стук в дверь. Валенсия испуганно вскинулась в кровати – вот и пришли с арестом! Опоздала с побегом…

– Да! – хрипло выдохнула она. – Войдите…

Но вместо агентов ФБР в комнату вошел Марк Меланжер.

9

Если за прошедшие дни Валенсия доспалась до детской припухлости губок и младенческого румянца, то на осунувшемся, с темными кругами под глазами лице Марка даже при вечернем и почти сумеречно-сиреневом свете была ясно видна печать многодневной бессонницы.

– Hi, привет! – сказал он и тут же положил на тумбочку у кровати толстый запечатанный конверт. – Вот!

– Что это? – спросила, не вставая, Валенсия.

– Десять тысяч баксов.

Лежа на подушке, Валенсия долго смотрела ему в глаза. И в эту глубокую паузу успела подумать о многом. Если она выйдет отсюда с Марком и пойдет или поедет к нему на Харрисон-лэйн, сможет ли она обнаружить за собой фэбээровский хвост? И если да, то станут ли они арестовывать ее при Марке, их бесценном ученом, которому сам президент повесил на шею Национальную медаль? А если они позволят ей ночевать сегодня у Марка, то, имея десять тысяч наличными, не сможет ли она ночью улизнуть из этого дома? По платежам кредитной карточкой им легко проследить за ней, но по платежам наличными…

Глубоко вздохнув, Валенсия отбросила простыню и голышом встала с кровати. Увидела, каким восторгом вспыхнули у Марка глаза, и усмехнулась:

– Садись и жди. Мне нужно сделать пи-пи и принять душ.

И, не ожидая ответа, прошла в санузел.

Марк поднял с пола все ту же «Princeton News» и сел на стул у окна. «Русские шпионы встретились в кафе в Форт-Грин и жаловались на трудности в своей работе» – кричал заголовок на первой странице. Но Марк уже читал эту статью. Он отложил газету и взял с книжной полки первую попавшуюся книгу. «How we see ourselves and how we see others. Princeton University. 2008»[7].

10

От кампуса до Харрисон-лэйн пешком минут пятнадцать, и по дороге Марк убивал время и неловкость лекцией о нанотехнологии. Как ни крути, а он, профессор и доктор наук, поздним вечером открыто, на глазах всего Принстона вел к себе студентку. И потому он чуть громче, чем следует, вещал ей напоказ:

– «Санти» – это десять в минус второй степени, то есть сотая часть метра. «Милли» – это десять в минус третьей степени метра. «Микро» – это десять в минус шестой степени метра, а «нано» – это десять в минус девятой степени, или миллиардная часть метра. Дальше идут «пико», «фемто» и «атто», но это уже совершенно исчезающие величины, мы пока имеем дело только с наночастицами, ну и я подбираюсь к пикочастицам. Что я конкретно делаю? Ты знаешь лего? Из лего дети складывают все что угодно – дома, машины, даже роботов. А мы, физики, делаем то же самое с наночастицами. Пытаемся делать. Вот мы с тобой идем. Для того чтобы сделать шаг и не упасть, наш мозг, как компьютер, моделирует каждое движение, верно? Но, слава богу, вес нашего мозга минимум два фунта, а то и три! А теперь представь мозг комара. Он весит нанограмм! И при этом комар летает даже в темноте, на расстоянии находит тело с теплой кровью, выжидает, когда на это тело безопаснее сесть, впивается хоботком, отсасывает кровь и улетает до того, как я махну рукой, чтоб его прихлопнуть! И этот компьютер, его мозг, весит всего нанограмм, а то и меньше! Мы такой компьютер сделаем лет через сто. А вот сделать батарейку весом в нанограмм и с энергетической емкостью больше, чем у летающего комара, – это то, чем я занимаюсь. И когда я это сделаю…

Валенсия слушала его и не слышала. Дыша вечерней прохладой, запахами травы и пахучих лип, растущих вдоль Нассау-стрит, она напряженно вслушивалась в голоса проходящих студенческих компаний и в шелест шин проезжающих мимо машин. И вглядывалась в стеклянные окна и витрины уже закрытых магазинов и открытых кафе, пытаясь найти в них отражение идущих сзади людей. Преследует их кто-нибудь или нет? Этот серый «Ниссан» уже проезжал мимо них или то был «Шевроле»? Почему эта тетка так пристально посмотрела на нее?