За спиной умирающего брата заскулила от ужаса, отвращения и безнадежности Марго, у неё не было ничего, ноги ей дверью пару раз так сильно надавили, что в спине что-то хрустнуло и она их больше не чувствовала, а сейчас её брат, что ещё стоит не понятно почему, это единственная преграда от живых мертвецов. Ещё несколько перебрались через толчею, брат упал, заливая прихожую кровью, а два мертвеца ринулись на неё, Марго попыталась загородиться голыми руками, но те только обрадовались этому и вцепились зубами в её пальцы. От боли она закричала, по их телам сверху прополз еще один мертвец, в нем она узнала соседа с первого этажа, всегда был общительным, по утрам выгуливал свою маленькую собачку, всегда здоровался. У него и жены не было детей, но видит бог, они всегда очень этого хотели, но не могли. Мужчина всегда с тоской провожал малышей с рюкзаками спешащих в школу, сейчас же он ринулся по другим соседям к Марго и вцепился ей в горло сбоку, раздирая шею и утробно рыча, поглощая кровь.
Через час в пустой квартире остались только кровавые следы, даже мелкие косточки подъели ожившие мертвецы. Запах крови постоянно привлекал трупов, то один то другой возвращался и продолжал искать кого бы ещё можно было съесть.
Где-то в кромешном мраке на площадке метр на метр появился молодой человек. Первые секунды он торопливо себя ощупывал, проверяя шею, уши, ноги, руки, водил по всему телу и никак не мог успокоиться. Прошли минуты, а он всё никак не мог поверить, что он цел. Когда паника сошла, он стал осматриваться.
Вокруг полная темнота, но в ней будто плиты с номерами, ему досталась плита с номером девяносто шесть. Через пару минут на пустующей справа, девяносто седьмой появился его друг Денис Колбашев. Тот также принялся себя ощупывать, а после увидел друга, что смотрит на него.
— Где мы? — спросил Ден, но друг лишь показал ему за спину.
Ден обернулся и увидел как на платформе девяносто восемь появляется его сестра и вместо ощупывания начинает громко плакать, свернувшись в комочек.
— Марго! МАРГО!!! — заорал Ден.
Та сквозь слезы его услышала, подняла заплаканное лицо. Он хотел было к ней шагнуть, между плитами всего по пол метра расстояние, но что-то невидимое не дало ему. Сестра начала подползать, почему-то она отказывалась встать, но и ей преградила невидимая заслонка.
Ден повернулся к Кириллу.
— Где мы? Как мы? Умерли?
— Не знаю, друг. Но думаю да.
— Умерли, умерли, — раздался голос слева от Кирилла.
Все посмотрели туда, на плите с номером девяносто пять сидит рослый мужик в камуфляже и скучающе смотрит в темноту.
— Где мы? — спросил Кирилл.
— Не знаю, никто не знает, — ответил незнакомец. — Но плит всего сто, так что осталось не так много мест, думаю скоро узнаем.
И правда справа от Марго в черном ничто висело всего две плиты с номерами девяносто девять и сто.
Прошло не больше минуты, как там появились два парня, худые, в спортивных костюмах, правда лица не обезображены интеллектом, классические гопари.
Не успели последние прибывшие прийти в себя, как плиты зашевелились и выстроились полукругом, а в центре появился мальчик лет двенадцати. Он не произнес ни слова, но все вздрогнули, его жизнь стала перед ними прокручиваться. При этом каждый видел её на своей скорости, при желании можно было останавливать, осмысливать, а в иных местах перематывать.
Сначала все гадали зачем им странным образом показывают жизнь мальчика, тем более что все его годы не были радостными. Он родился в бедной семье, вторым ребенком. Отец ушел куда-то ещё когда он был в животе матери. Бедная женщина много плакала, но от ребёнка не отказалась. Был старший брат, всего на три года старше, но умер когда младшему было всего полгода. Сильная нехватка денег не дала мальчику и шанса, госпрограммы одно издевательство, получить с них хоть что-то несчастная мать не могла. Там замкнутый круг. Чтобы получить дотацию, надо подтвердить доход, а как подтвердить доход, если нет документов. А как получить документы, если нет денег даже на справку. И там по кругу, одно упирается в другое и так до бесконечности. Женщина старалась как могла, тянула лямку, пыталась найти нового отца, но каждый раз всё заканчивалась провалом. Мужчины попадались один хуже другого. Один бил, другой пытался забирать деньги, что женщина с трудом зарабатывала. А после того как очередной ухажёр напросился помыть её малолетнего сына и при этом у него блестели глаза и он всячески оказывал внимание её сыну, после этого женщина сдалась. В плане семейной жизни, она поняла или решила, что ей в жизни не будет счастья, потому она полностью сосредоточилась на уходе за единственным ребёнком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Было странно всё это понимать глядя на жизнь глазами ребенка. Постоянно заплаканные глаза матери, приходящие разные мужчины, разруха, постоянный голод и беспросветная нищета.
Какое-то время мальчик рос и не замечал, что это неправильно. Нет, он видел и чувствовал, что в его жизни что-то происходит не всё гладко. У других детей были игрушки, одежда, еда и веселье, у него ничего этого не было. Но он старался находить смысл жизни в другом. Он изучал людей. Он смотрел в их лица, в глаза, пытался постичь тайну их души. Смотрел на то сколько в мире добра. Как люди помогают другу другу, как даже те, кого жизнь или правительство, а также различные обстоятельства раздавливали, но эти люди находили силы улыбаться и жить дальше. Эти люди его вдохновляли. Малец не зацикливался на одежде, что расползалась на нём, на вечный голод и холод в доме.
Всё было бы ничего, если бы его мама с каждом годом не болела всё больше. К его пятнадцатилетию она настолько стала плоха, что даже подработки парня не могли помочь, мать угасала с каждым днём.
В один из таких вечеров парень решил, что с него хватит. Как бы люди не боролись, обстоятельства ВЫШЕ их проблем и возможностей. Люди просто не видят что они обречены, что нет выхода. И в ту же ночь ему приснился сон. Странный, мрачный и пророческий. Ему приснилось, что в соседнем городе, у одного старьёвщика есть в продаже старинная книга, что позволит всё исправить. Парень не сразу решился, но сон повторялся каждую ночь, во сне он видел лавку старьёвщика, видел как тот обслуживает покупателей, а запыленная книга из черной кожи со странными рунами по всей обложке никого не привлекает, тогда как даже сквозь сон он к ней тянулся.
Парень дождался, когда матери станет чуть получше, запрыгнул на поезд и отправился в соседний город. Без труда нашёл лавку и ту самую книгу. Она будто ждала его. Старьёвщик даже не стал торговаться, когда парень предложил за неё самую мелкую монету, тот со стеклянными глазами вручил её парню и он покинул лавку.
С этого момента жизнь парня в корне изменилась. Если раньше он старался замечать добро и волю к жизни, то теперь он видел только одно зло и несправедливость. Мир не изменился, он буквально погряз в грязи. Чиновники выдумывающие бредовые законы и изымающие средства у населения, доят тех без конца и совести. Певцы, что лишь развлекают публику, тряся задницами и улыбаясь под софитами получают миллионы, тогда как люди, что чего-то стоят получают гроши и влачат жалкое существование. Где деньги для сантехников, что прибегают когда тебе нужна помощь? Где миллионы для врачей и учителей, что изо дня в день помогают молодому поколению. Если нищету представить грязью, черной смолой, что обволакивает каждого, то учителя сами утопая в черной топи всеми силами пытаются вытолкать чужих не родных детей повыше, чтобы им было лучше. Но вся система жизни построенная человеком буквально насильно топит каждого, люди захлебываются, детские радости и надежды оборачиваются бесконечной чередой разочарований. Кто-то не выдерживает и покидает мир раньше. У кого-то тела не выдерживают и те заболевают. А уж про города или страны, где промышленность загадила всё так, что там в принципе здоровых людей нет. Тогда как чиновники этих городов даже не бывают там, они «руководят» ими из богатых и дорогих особняков в других экологически ещё пригодных местах. А уж защитников природы само общество гнобит, их убивают, калечат и издеваются как только могут. Всё это парень стал видеть не только во снах, а стоило взять в руки книгу, как он видел всё зло, что было сотворено человеком, что рядом или при одном взгляде на его фотографию или изображение на экране телевизора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
