Парень буквально утопал в том сколько в мире грязи, неисправимой, грязи, что порождает саму себя, люди рождаются, утопают, а те кто выбирается, то они будто демоны, что лелеют в себе всё скотское, что может быть в человеке. Им чужды сострадания, щедрость, даже простая благодарность для них выглядит как сказочный лепрекон, просто сказкой.
А в самой книге оказались описания ритуалов. С их помощью парень стал вершить правосудие. Многие чиновники, злые люди и все прочие умирали от таинственных болезней. Юноша надеялся, даже порой посылал тайные сообщения, чтобы очередной чиновник боялся, что за ним наблюдают, чтобы он начал помогать городу, людям или природе. Но нет, ничего не менялось. Сколько бы парень людей не убивал, но все они очень быстро становились рабами системы, сама жизнь, обстоятельства их меняли, отравляли и все происходило по заданному пути, грязь порождает грязь.
В самом конце книги был последний ритуал, описывающий искоренение всего. Если не удаётся исправить людей или обстоятельства, а может и общество, то предлагался ритуал, что уберет всё это навсегда. Юноша отлично понимал, что после этого ничего не будет прежним, и не будет в этом мире радости и веселья. Он понимал, что он тот, кто может выдернуть пробку в ванне и весь мир сольется в канализацию. Но если в этом мире считают, что навыки футболиста, что умеет только бегать и пинать мяч важнее, чем жизнь учителя, что вдохновляет сотни детей, что после становятся опорой в этом мире, что если за один концерт какой-нибудь юморист получит больше, чем иной электрик за всю жизнь, что работает на станции, обеспечивающий город электричеством, то этот мир окончательно прогнил и ему стоит исчезнуть. Если люди ВИДЯТ всё это и продолжают жить, обрекая своих детей и будущих потомков на жизнь в мире, где к экологии с каждым годом всё хуже относятся, то к чему это тихое умирание?
Может быть совпадение, но окончательное решение юноша принял на крыше больницы, где скончалась его мать. Он стоял на краю крыши, размышляя шагнуть ли ему с шестого этажа и погибнуть, ни он, ни его мать и его старший брат не имели и шанса на жизнь в этом чуждом и гиблом мире. Так к чему бы ему быть к нему добрым? Помнил ли он о тех людях, что боролись не смотря ни на что? Помнил и уважал их. Но именно из-за них ему было особенно больно, видя как все их старания проходят впустую. Как люди буквально поломанными останавливаются, умирают, вымученные улыбки пытаются найти радость в простых вещах, таких как цвет неба, улыбки потомков. Но юноша видел к чему всё это идет. Небо становится всё грязнее, а их потомки уже заражены. Книга показывала ему их смерти, детей их детей, к чему приведет обычная помойка, рядом с которой люди живут долгие годы. Ему открывалось видение мира будущего, того, которое люди хотят устроить. И перед тем как добровольно покинуть этот мир, жить в нём ему больше не хотелось, он решил все же совершить последний ритуал. Если мир хочет умереть, то он выполнит его просьбу.
Подготовка заняла четыре месяца, а после ещё проведение ритуала заняло три месяца, но в итоге всё было завершено. Жалел ли он о содеянном? Ни капли. Он уверен, что люди в первую очередь подумают о своих деньгах, богатствах и должностях, а не о природе или любимых. Не все, но большинство, абсолютное большинство.
Ритуал назывался «Скопление грязи». Юноша благодаря книги узнал, что этот мир не единственный, но в каждом из них есть своя грязь и все от неё страдают. Это как свалки отходов, что вынужденно формируются рядом с каждым городом. Не бывает идеальных производств или людей, существ, так или иначе все производят «грязь». Ритуал давал возможность всем остальным сбросить в этот мир все свои отходы. Что под этим подразумевалось парень понимал, это не только ядерные и прочие отходы, но это также все преступники, монстры, твари и всё то, что в других гуманных мирах не могли искоренить, но это мешало им жить. Ритуал открывал для всех остальных дорогу для сбрасывания всего что те захотят. Выживет ли после такого этот мир? Крайне сомнительно. Но раз уж он сам встал на путь живого гниения, так пусть так оно и будет, возможно тем самым другим это поможет выжить, когда те избавятся от всей своей «грязи».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
У ритуала была одна слабость — чистота. Он работал по принципу «грязной решетки». Когда одна клякса тянется к другой, если достаёт, та тянется к третьей и так далее, в итоге формируется решетка, что формирует проклятие. Чем больше решетка, тем сильнее проклятие, а в данном случае тем больше будет открыто «люков» или порталов для сбрасывания грязи из других миров.
Когда огромная печать была завершена на крыше той самой больницы, парень встал в самом центре и активировал её. В этот момент энергия печати разорвала его тело, через секунду его тело покрылось черным дымом и впиталось в печать, а белый шар взлетел в воздух, далее он метнулся к ближайшему живому человеку, а от него к другому, и так до тех пор пока он не коснулся всех людей на планете. Одновременно с распространением белого шарика, что связывал всех людей белоснежной нитью от больницы протянулись черными щупальца в разные стороны, к ближайшему кладбищу, школе, перекрестку и всем прочим местах, где люди выплескивают гнев и ярость, причиняют другим боль. Практически вся земля, каждый дом покрылись черным дымом и он наращивал силы с каждым поглощенным участком земли. Если бы люди были иными, то ритуал бы не сработал, возможно где-то бы завяз и остановился, но всего за два дня он покрыл всю планету буквально превратив её в черный шарик и где-то среди этой тьмы носилась белая искра, что также дробилась, когда рядом с подопытным было множество людей.
Юноша умер и этого не изменить. Но в мире не бывает только зло, есть и добро. В те редкие минуты, когда книга не показывала зло и несправедливость мира, юноша садился за виртуальные игры и отрывался на злодеях как мог. Он стрелял, убивал, резал, поджигал и взрывал всё, что было можно. Там, в играх, добро всегда побеждает зло. Ни в книгах, ни в кино добро не могло взять вверх над злом. Попытки режиссеров, показать добрый конец, как правило, не выдерживали критики, юноша видел, что главный герой всё равно обречён, он возможно выигрывал в битве, но однозначно проигрывал войну. А вот в играх было всё не так.
Потому, когда юноша умер, темная его часть запустила распространение печати. А светлая часть создала шанс для людей всё исправить. Попытка достучаться до всех людей планеты сильно истощили силу его души, он даже не надеялся, что сможет до всех достать, но всё же смог, а на остатках сил было создано безопасное место для первых ста погибших. Место, где будет их база, где они в безопасности, откуда они попытаются спасти не просто человечество, а будущее всего мира, а быть может и не только своего.
Кирилл, Ден и остальные одновременно открыли глаза и увидели, что теперь они находятся в обычном школьном спортивном зале, правда ни футбольных ворот, ни баскетбольных колец нет, а вот разметка по центру есть. По обе стороны от площадки трибуны, где положено быть болельщикам. Их плиты расположены по всему периметру площадки, у каждой свой номер, а из зала ведут четыре двери, две широкие, двухстворчатые, а две за трибунами, к ним ведут узенькие проходы между трибунами.
В центре у самого потолка висит белый шар размером с футбольный мяч, он создает освещение, при том такое, что ни у кого нет тени.
— Денис, это правда? — шепотом спросила Марго.
В тишине зала получилось громко.
— Что именно? — охрипшим голосом спросил брат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мир, весь мир, он погиб?
Брат ей ничего не ответил.
Другие люди постояли на своих плитах и нерешительно шагнули на доски спортивной площадки.
Стоило человеку шагнуть с плиты, как ему будто загружали условия проживания в этой зоне:
Правила:
1. Любая агрессия запрещена. (Уточнения доступны только лидеру)
2. Здесь есть только время (Уточнения доступны только лидеру)
3. Законы проживания устанавливает лидер (Уточнения доступны только лидеру)
