Читаем без скачивания Академия воровского дозора - Евгений Сухов

– Твои предположения?

– Не исключено, что это яхта самого Нестора Олкимоса. Он нередко приезжает на своей яхте к нам на побережье. Здесь его все знают. У него в городе полно друзей, приятелей. Уверен, что таможня и «погранцы» с этого дела тоже получают какой-то свой процент. А потом, нет смысла привлекать другого человека, лучше опираться на старые проверенные кадры, всегда знаешь, что от них можно ожидать. А новый… неизвестно, как он поведет себя, когда к нему подъедет патрульный катер.

– Кто будет работать с Сосо Батумским?

– Не знаю. Он мне ничего не рассказывал, но могу предположить, что это его батумские ребятишки – Вася Челадзе и Алекс Ломидзе.

– Будем держать связь. Кстати, как тебе их фирменное блюдо?

– Свинина немного жестковатая, – слегка поморщился Хацкевич, – можно было бы сделать ее и посочнее.

– Ого, сколько уже натикало! Надо идти, – посмотрел на часы Старцев.

Зал понемногу заполнялся. За правым столиком сидела молодая женщина с ярко накрашенными губами. Движения томные, ленивые. Дама явно скучала. Илья остановил заинтересованный взгляд на ее длинных ногах, и его глаза задорно блеснули. Женщина, почувствовав направленный на нее взгляд, ободряюще улыбнулась. Судя по всему, у Хацкевича были весьма неплохие шансы заполучить желанный трофей.

– Я еще немного посижу, – посмотрев на сцену, где расположились трое музыкантов, сказал он и добавил: – Живую музыку послушаю.

– Ну-ну, – хмыкнул подполковник и, похлопав Хацкевича по плечу, направился к выходу.

Майор Михаил Абашидзе был командиром погранзаставы и большую часть службы, практически сразу после окончания училища, провел на границе с Турцией. Сначала это была деревня Вале, а потом его перевели в небольшой населенный пункт Сарпи.

За последние несколько лет в Грузии многое поменялось, скверно то, что зачастую не в лучшую сторону. Теперь чуть ли не на каждом шагу можно было услышать турецкую речь, а приграничные города и поселки едва не наполовину составляли выходцы из Турции. Кроме базаров, где турки чувствовали себя настоящими хозяевами, они усиленно внедрялись в гостиничный и ресторанный бизнес, скупали недвижимость и обустраивали поселки по своим традициям и обычаям. Небольшой приграничный городок Сарпи не избежал этой участи, так что теперь по утрам его будили не колокольные переливчатые звоны, а громкое песнопение муэдзинов, взобравшихся на высокие минареты и явно торжествовавших по случаю бескровной победы на грузинской земле. Если так пойдет и дальше, даже в родном Батуми он вскоре будет чувствовать себя чужаком.

Но что самое неприятное, теперь государственной границы вроде бы вовсе не существовало, и вся деятельность личного состава погранзаставы сводилась к тому, чтобы турецким водителям, перевозившим огромные фуры куда-то в глубину Грузии, пожелать «счастливой дороги». На таможне грузовики досматривались лишь поверхностно, будто власти опасались испортить добрососедские отношения с динамично развивающейся мусульманской страной. А при таком «братском» отношении в большегрузах, кроме мешков с урюком, можно было провезти даже межконтинентальную ракету.

Правительство, озабоченное личными проблемами, позабыло про собственных граждан, а потому о семейном благополучии следовало позаботиться самому. С некоторых пор майор Абашидзе стал посматривать на границу как на стабильный источник дохода. Причем граница кормила не только его, но также вышестоящее начальство, требующее от него ежемесячных податей. Одно было грустно: подозревая майора в неравном распределении средств, начальство требовало от него все больше, и, чтобы выдержать гнетущее финансовое бремя, майор Абашидзе расширял круг новых «знакомых», коим за разумную плату позволял пересекать границу. Он даже подсказывал, в каком именно месте лучше переходить, чтобы не натолкнуться на дозор или «секреты».

До пенсии оставалось не так уж много, о чем он думал с невероятной грустью, и за оставшийся срок Абашидзе рассчитывал немного скопить деньжат, чтобы можно было спокойнее коротать старость. Того немногого, что удалось собрать, едва хватало на самое необходимое, не говоря уже о семейных потребностях. Требовалось нечто кардинальное, чтобы улучшить свое положение, вот только шанса для этого не представлялось…

Три дня назад в калитку его небольшого, но уютного дома в Хелвачаури, где семейство Абашидзе проживало без малого сто пятьдесят лет, постучался сухощавый старичок. Ничем не примечательный, встретишь такого на улице и даже не обернешься – совершенно бесцветная внешность, под стать его костюму, неброскому, сероватому, будто бы пыль, выцветшая на солнце. Его можно было бы принять за бывшего сельского учителя, который, будучи уже на пенсии, продолжал носить привычную «униформу» с затертыми локтями, в которой его помнило не одно поколение учеников. Впрочем, его можно было принять и за почтальона, тем более что в руках старик держал небольшую сумку, в которой вполне могла находиться какая-то значимая корреспонденция.

Нежданных визитеров Абашидзе не любил и относился к ним с предубеждением.

– Вы почтальон? – спросил он, стараясь скрыть проявившуюся неприязнь.

– Совсем нет, Михаил, – ответил старик, разлепив белесые губы в доброй улыбке. – Меня попросил передать вам небольшую посылку Герасим Мачабели. Вы знаете такого?

Абашидзе невольно сглотнул, кровь горячим потоком хлынула к лицу, а сердце встревоженно заколотилось. Он невольно посмотрел по сторонам – не наблюдает ли кто-то за их нежданной встречей, но улица оставалась пустынной, а порывы ветра, будто бы сердясь, трепали кроны лавровых деревьев.

Герасима майор Абашидзе знал немногим более пяти лет, с того самого времени, когда впервые распахнул «калитку» на своем участке границы. Собственно, Герасим Мачабели и являлся его первым клиентом. А вскоре их отношения доросли до постоянного и надежного партнерства. Все это время Герасим лично расплачивался с ним за услуги, выбирая для этого малолюдные места. В этот раз пошло несколько иначе, и Абашидзе это не понравилось. Михаил всмотрелся в старика повнимательнее: гость скорее походил на сельского добряка, к которому тянутся даже самые недоверчивые дети, чем на профессионального провокатора. Но следовало проявить осторожность.

– Вы меня с кем-то спутали, уважаемый, – как можно спокойнее отозвался он. – Я не знаю никакого Мачабели.

Старик продолжал добродушно улыбаться, слегка щурясь на солнце.

– Вы можете меня не опасаться, я многое о вас знаю, с того самого времени, как вы помогли Герасиму перенести через границу пятьдесят золотых монет эпохи Александра Македонского. Немного позже вы стали сотрудничать с Петром Груздем, с тем самым, что вывез в Турцию коллекцию скифского золота. Дальше был Степан Лектор. Он переправил в Стамбул несколько картин русских авангардистов. Но все это неважно… Груз вас никогда не интересовал, не должен интересовать и сейчас.

– Что вам от меня нужно? – слегка осипшим голосом спросил Абашидзе.

– Самую малость – чтобы вы взяли эту сумку. Не пугайтесь, здесь не бомба. В ней обещанные Герасимом Мачабели деньги, а еще небольшой подарок. Пусть это будет сюрпризом, посмотрите его позже.

– И это все? Мне бы хотелось пояснений, – сказал Михаил, опасливо беря сумку.

– Все эти люди работают на меня. Я, так сказать, их босс. Давно хотел с вами познакомиться, но все как-то не складывалось. И очень рад, что такой случай представился. Вы выглядите именно так, как мне вас описывали. В нашем деле важно быть недоверчивым, и это меня вполне устраивает… Так чего мы стоим? Может, пройдем в дом, а то нас разглядывают из окон?

– Проходите. – Абашидзе распахнул калитку пошире, а сам слегка отошел в сторону, понимая, что подобный визит может сулить только сложности.

– В дом заходить не будем, – предложил старик, скинув часть груза с плеч Абашидзе, – давайте пройдем в беседку, в ней будет поуютнее. – И уверенно зашагал в просторную беседку, увитую густым диким виноградом. Сев на лавочку, заметил: – Хорошо у вас здесь. Чисто, аккуратно. Я бы даже сказал, что имеется достаток. – И уже строже добавил: – Дальше будет все так же хорошо, если вы выполните одну мою небольшую просьбу. Вы встречались с Мамукой Иоселиани три недели назад?

– Да, – после некоторой паузы ответил майор. О его контактах с Иоселиани никто не знал. До сегодняшнего дня он вообще считал, что Мамука в этом деле главный. Оказывается, ошибался…

– Следующий груз для меня будет особенно важен. Его повезут на лошадях в четырех больших баулах. – Абашидзе понимающе кивнул, собственно, так оно было и раньше – баулы вьючили на широкие спины лошадей, которых опытные погонщики сложными горными тропами погоняли в глубину турецкой территории. – За каждый баул, кроме обговоренной суммы, я заплачу вам еще по пять тысяч долларов. Кажется, вы давно мечтаете съездить на Бали? Думаю, этих денег будет вполне достаточно, чтобы провести сказочный отпуск.