— О, мне очень хочется узнать, что за женщина была Верена Ингхэм. Марлоу я знаю, и мне кажется, что все его дочери должны быть невыразимо скучны. Но дочка твоей Верены может оказаться именно той, какая мне нужна, ты не находишь? Ведь главное, чтобы ты любила мою будущую жену, а это самый подходящий вариант. Хотя мне совсем не хочется обременять себя женой, которую придется учить правилам хорошего тона. Надеюсь, в этой девушке достаточно крови Марлоу, чтобы подавить ту дикость, которую она могла унаследовать от своей матери. Эксцентричность может показаться забавной, мама, но о ней не может быть и речи, если это касается жены, тем более моей жены.
— Мой дорогой, что за вздор ты болтаешь! Если бы я поверила, что ты говоришь серьезно, я бы очень огорчилась и встревожилась.
— Но я на самом деле говорю серьезно! Я думал, тебе будет приятно слышать это. Что может быть более романтичным, чем женитьба на девушке, с которой был обручен у ее колыбели?
Пожилая герцогиня грустно улыбнулась. Сильвестр вопросительно посмотрел на мать и спросил нежным тоном, которым разговаривал только с ней:
— В чем дело, моя дорогая? Скажи мне.
— Сильвестр, ты рассказал мне о пяти девушках, которые могли бы подойти тебе, а сейчас заговорил о девушке, о существовании которой даже не догадывался каких-нибудь десять минут назад… Причем ты рассуждал о них с таким видом, будто больше выбирать было не из кого. Мой дорогой, а тебе не приходило в голову, что ты можешь получить отказ?
Лицо Сильвестра прояснилось, и он радостно воскликнул:
— И это все, что тебя беспокоит? Нет, нет, мама, я не получу отказа.
— Ты так уверен, Сильвестр?
— Конечно. О, я не имею в виду мисс Марлоу, поскольку она может быть в кого-то влюблена.
— Возможен и другой вариант. Ты можешь ей просто не понравиться, — предположила герцогиня.
— Не понравиться ей? Но почему? — изумился герцог Салфорд.
— Откуда мне знать? Такие вещи происходят, знаешь ли, очень часто.
— Если ты хочешь сказать, что я не смогу покорить ее, полагаю, ты, возможно, права в том случае, если она уже любит другого. Если же у нее нет возлюбленного, что мешает ей полюбить меня или хотя бы терпимо ко мне относиться? По-твоему, мне так не хватает такта и умения ухаживать за женщинами, что я не смогу превратиться в галантного кавалера, когда захочу? Как ты могла, мама, так подумать!
— Я вовсе так не думаю! — покачала головой герцогиня. — Но я не подозревала, что в тебе столько такта и умения ухаживать, что ты способен обольщать как минимум пятерых красивых знатных девушек, не сомневаясь при этом, будто все они готовы принять твое предложение.
Сильвестр не мог сдержаться и пошутил:
— Ну, мама, ты же сама сказала, что я так чудесно умею говорить комплименты!
Его слова вызвали у пожилой леди улыбку, поскольку она никогда не могла равнодушно относиться к сияющему взгляду сына! И тем не менее герцогиня покачала головой и с упреком сказала:
— Как тебе не стыдно, Сильвестр! Неужели ты хочешь походить на фата?
— Конечно, нет! — рассмеялся герцог Салфорд. — Если откровенно, то существует не пять, а целая дюжина знатных молодых особ, готовых принять мое предложение. Меня не так уж трудно терпеть, знаешь ли, хотя я и не сомневаюсь, что обладаю не меньшим количеством недостатков, чем, скажем, мистер Смит или мистер Джоунс. Просто мои недостатки более приятны и менее заметны из-за толстого слоя марципана, который их покрывает.
— Ты хочешь получить женщину, которая бы вышла за тебя замуж только ради твоих денег? — осведомилась герцогиня, подняв брови.
— Не думаю, что это имеет большое значение. Главное, чтобы мы нравились друг другу, а она не доставляла мне никаких неприятностей, мама. Если же мы будем друг друга страстно любить, то нам придется расстаться месяцев эдак через двенадцать. Такого исхода своей женитьбы я не перенесу!
— Неприятности и тому подобное, как ты изволил выразиться, сын мой, не такое уж обязательное сопутствующее обстоятельство браков по любви, — сухо произнесла герцогиня.
— Думаешь, я этого не знаю? — откликнулся Сильвестр, обворожая ее своей улыбкой. — Но где мне найти женщину, похожую на тебя, моя дорогая? Покажи мне такую, и я безумно влюблюсь и женюсь на ней, не опасаясь никаких последствий.
— Сильвестр, ты опять несешь вздор!
— Не такой уж это и вздор, как тебе кажется! Серьезно, мама, я наблюдал несколько удачных браков, заключенных по любви, но в основном они оканчивались неудачами. О, несомненно, некоторые супружеские пары из числа моих знакомых с удовольствием услышали бы, как я называю их счастливыми! Может, им и нравится ревность, приступы хандры и плохого настроения, ссоры, глупые недомолвки, но мне все это не подходит. Меня вполне устроит хорошо воспитанная женщина, которая примет мое предложение только потому, что ей хочется стать герцогиней, и, вероятно, из нее получится отличная жена. — Его глаза насмешливо сверкнули. — Или ты хочешь, чтобы я вывернул редингот наизнанку и стал совершать вылазки в свет в жалком маскарадном наряде, как принц из сказки? Знаешь, мне никогда не нравились такие принцы, которые выдают себя неизвестно за кого, лишь бы приблизиться к понравившейся женщине и поиграть с ней в любовь. По-моему, это глупо!
— Я с тобой полностью согласна, — кивнула герцогиня.
Сильвестр всегда с особенной чуткостью относился к матери. Заметив, что у герцогини усталый вид, он тут же с сожалением проговорил:
— Я замучил тебя до смерти своей болтовней. Почему ты не велела мне замолчать, а ждала, пока у тебя разболится голова? Хочешь, я пошлю за Анной?
— Нет. У меня не болит голова, можешь мне поверить, — ответила герцогиня, нежно улыбаясь сыну.
— Очень хочется в это верить. — Сильвестр нагнулся и поцеловал мать в щеку. — А сейчас отдохни, пока Августа на улице. Смотри, не разрешай ей терзать тебя!
Сильвестр вышел из комнаты, а герцогиня глубоко задумалась. Из этого состояния ее вывело возвращение кузины.
— Вы уже одна, дорогая Элизабет? — воскликнула мисс Пенистоун. — Если бы я только знала… но мне казалось, что Сильвестр пробудет здесь дольше, и я не решалась возвратиться раньше. По-моему, уже раз сто повторяла, что никогда не встречала такого внимательного и нежного сына. Честное слово, впервые вижу подобное заботливое отношение к матери.
— Ах, да! — кивнула пожилая герцогиня. — Сильвестр такой внимательный, такой бесконечно добрый.
Она произнесла это довольно печальным тоном, что было для нее несвойственно. Заметив это, мисс Пенистоун сказала тем задушевным голосом, которым мисс Пугговиц обычно пыталась задобрить Эдмунда, когда тот сердился:
