была настолько сильной, что он, бедняга, не находил себе места. Лахлан почти все время проводил под стенами ее жилища, осыпал подарками и предлагал руку и сердце. Но у Айры было много поклонников, и каждому горцу хотелось привести в дом такую красавицу. Девушке нравились ухаживания Лахлана, но с её стороны к нему не было никаких чувств. Через какое-то время красавице это наскучило и она прогнала его, посмеявшись над влюбленным парнем. Вскоре она вышла замуж за богатого и знатного предводителя клана, а Лахлан, не в силах справиться с горем, утопился в море.
Прошел год. И вот однажды, когда Айра пришла в церковь, мать Лахлана подкараулила у входа и накинула ей на голову черное покрывало.
- Будь ты проклята! – закричала она. – Вот тебе вдовье покрывало, которое не снимет ни одна девица твоего рода!
А через несколько дней муж Айры утонул в том же месте, где погиб Лахлан.
Осталась она одна и через девять месяцев родила сына и дочь. Сын ее прожил долгую жизнь вместе со своей семьей, а вот дочь потеряла мужа, через год после свадьбы… Старые ведуньи говорили, что проклятие исчезнет, как только супруга добровольно пожертвует жизнью ради своего мужа. Но еще ни одна женщина нашего рода не смогла разрушить чары.
- Может, потому что ни одна женщина рода не любила настолько, чтобы согласиться отдать жизнь? – предположила я, с трудом представляя себе мужчину, за которого не жалко своей собственной жизни. – Вот и весь вопрос проклятия.
- Кто знает, может так оно и есть, - согласилась Маири и толкнула дремлющую Эдану. – Хватит храпеть! Твои рулады, наверное, слышно в замке Мак-Колкахун!
Эдана распахнула глаза и, что-то проворчав, долго потянулась.
- Пора идти спать. Завтра с утра мы едем в деревню за мукой. А это еще то удовольствие! Деревенские снова начнут воротить носы и тыкать нам кукиши в спины! Глупые людишки!
Оооо… прекрасно… ведьм недолюбливали во все времена, только вот в таком глубоком прошлом за это можно было поплатиться жизнью. Интересно, инквизиция уже в деле?
От таких мыслей мне стало не по себе и, заметив это, Эдана спросила:
- Ты чего побледнела? Вспомнила что-то из детства?
- Нет… но как-то на душе стало неприятно, - честно призналась я. – Нас сильно не любят в деревне?
- Никто тебе в лицо ничего не скажет, - хмыкнула тетка. – Потому что боятся! Да и к кому они станут обращаться при сложных родах или еще какой напасти? В спину шлют проклятия, а как что, на коленях у порога ползают. Но у тебя не зря на душе осадок… Душа она в отличие от разума все помнит… Однажды мы пошли в лес за ягодами и ты немного отстала от нас с Маири. В то время тебе было тринадцать лет… В лесу ты встретилась с деревенскими мальчишками, и они принялись швырять в тебя камни. Один из них попал прямо в голову и ты упала… Когда мы услышали крики, бросились обратно и увидели, что ты ослепила своих обидчиков.
- Ослепила? – я изумленно уставилась на нее. – Мальчишки ослепли?
- Да… они были напуганы, ползали по траве и рыдали, будто девчонки, и нам пришлось помочь им, - Эдана улыбнулась этим воспоминаниям. – После этого никто больше не трогал тебя.
Глава 6
Глава 6
Оказавшись у себя в комнате, я поставила огарок свечи на столик и присела на кровать. Сложив руки на коленях, я уставилась на ветхий гобелен и, наконец, задумалась. Мысли роем кружились в моей бедной голове, и я никак не могла схватить эту вьющуюся ниточку, чтобы начать распутывать весь клубок.
Сон, в котором я увидела бабушку, приснился мне не просто так, я была в этом уверена. Она пыталась достучаться до меня из того мира, где находилась и где для меня не нашлось пока места. Мне дали шанс прожить еще одну жизнь, и если я упущу его, никогда себе этого не прощу. Я знала, что будет тяжело, знала, что столкнусь со всеми проблемами этого времени, но все же лучше здесь, чем обугленной головешкой в могиле. Конечно, мне было страшно, я еще не до конца понимала, что делать и как вести себя, но в душе уже зарождались первые робкие ростки надежды. Надежды на будущее.
Прошка сидел рядом, и я чувствовала его теплый бок. Бедняга… тебе-то это за что…
- Мы ведь прорвемся, Прош? – обратилась я к нему, и он замурлыкал, положив голову мне на колени. – Конечно, прорвемся… с нашими-то умениями. Только теперь тебя зовут Оникс.
Кот даже ухом не повел и, погладив его, я аккуратно встала и подошла к стопке книг, возвышающейся на столе. Было интересно, что читала Арабелла, чем была увлечена. Самой верхней оказалась книга «Арс нотория – Соломонов гримуар» , после нее шли «Магия рун» и очень старая с пожелтевшими страницами «Чары друидов». Еще я нашла сказки и толстый фолиант под названием «Мабиногион». С нее я и решила начать.
Переодевшись в ночную сорочку, найденную в сундуке, я расчесала волосы деревянным гребнем и, прижав к груди книгу, подошла к окну. На небе появилась огромная луна, и под ее призрачным сиянием величественные холмы казались покрытыми серебром. Почему именно Шотландия? Этот вопрос промелькнул в моей голове и тут же улетучился.
А ведь эта земля была свидетельницей кровавых историй, интриг и предательств. Она была матерью сильных мужчин, воинов с горячими сердцами и волей к свободе.
Теперь тени прошлого, загадочные и волнующие, вызывали во мне трепет, и это казалось настоящим чудом - дышать воздухом, которым дышали средневековые короли. Я перевела взгляд на темнеющую громаду замка, где сейчас, скорее всего, мирно спал граф Торнтон Мак-Колкахун. Его мрачные бастионы, возвышающиеся над лесами, напоминали своего хозяина – такие же холодные и неприступные. Я вспомнила его пристальный взгляд из-под густых ресниц и, вздохнув, решила не забивать себе голову всякими глупостями.
Устроившись удобнее на кровати, под тусклым светом свечного огарка, я погрузилась в кельтские сказки, рассказывающие о короле подземного мира, который поменялся местами с земным королем, чтобы от смертной женщины зачать чудо-дитя, о чарах и изменении обличий, о женщине, вызывающей духов цветов и
