Читаем без скачивания Солнечная кошка (СИ) - Хаан Ашира

— Ага, и бросит меня… — пробормотала. — Ладно, почти убедила. Где подписывать?

— Хотел бы бросить — ничего бы не остановило. Ладно, пошли. Готова?

Я оперлась на раковину, глядя на себя в зеркало. Готова ли?

Поцеловать чужого мужчину? Оказаться с ним в постели?

Артем не был моим первым. К счастью.

Он был вторым, и то, как от него снесло голову, очень удачно избавило меня от тягомотных отношений с парнем из моей школы на пару лет меня старше, с которым мы были вместе с моего выпускного.

И вот теперь, после целого года с человеком, который делал меня по-настоящему счастливой, я стою и уговариваю себя изменить ему буквально с первым встречным.

Изменить, чтобы удержать.

В глазах моего отражения была тоска.

Тоска и решимость.

Если я потеряю Артема, то такие финисты, васи, стасы и тохи — будут моей единственной реальностью. Мне придется связываться с ними всерьез, не имея тылов в виде пусть редких, но самых желанных встреч с тем, кого я люблю.

— Готова.

Я растянула губы в улыбке и вышла следом за Инночкой.

Нас уже ждали. Тоха с Лешиком тоже явно обсудили ситуацию и стоило подойти, оба сразу, по-хозяйски, наложили на нас лапы — мне на талию, Инночку сразу пощупали за задницу. Мне было не очень уютно в слишком жарких объятиях, но вырываться означало бы подавать неправильные сигналы.

— Вон там наш офис, — мотнул головой Тоха в сторону приземистого деревянного домика. — Давайте заскочим ненадолго? Мне кое-что по работе надо, дел минут на десять. Вы пока отдохнете под кондиционером. Лады?

В домике было буквально три комнаты, двери которых выходили в небольшой холл, после жаркого вечера действительно приятно прохладный. Инночка меня толкнула в бок и шепнула на ухо:

— Ярин, у тебя с собой всегда презервативы же? Поделись, Лешик продолбался и не купил ничего.

У меня и правда были, Артем все время забывал о них, а мне не хотелось остаться без нашей близости только из-за этого. Незаметно передала пару штук Инночке, и она, не теряя ни минуты, потащила Лешика в комнату секретаря.

Тоха открыл среднюю дверь с надписью «Офис» и жестом пригласил меня проходить. Все было так прозрачно и понятно, что немного даже противно. Как в борделе.

Стоило двери захлопнуться за нами, он тут же привлек меня к себе и начал целовать в шею горячими губами. Руки шарили по моему телу, то сжимая грудь под мягким лифчиком, то притискивая меня за задницу к его паху. Поцелуи были слишком мокрыми, мне не нравилось, как деловито он вжимает свои пальцы мне между ног прямо через ткань, но разве не за этим я сюда пришла?

— Как я тебя хочу… — хрипло пробормотал он, суетливыми быстрыми движениями задирая длинную юбку сарафана. — Ты такая красивая девочка, такая сладкая…

Он тяжело и быстро дышал, как будто и правда был безумно возбужден. Стащил с меня сарафан, подтолкнул к широкому пустому столу у окна. Ловко, со знанием дела расстегнул лифчик, усадил на стол и встал между моими раздвинутыми ногами. Мне было как-то неловко от того равнодушия, с которым я собиралась сделать это — как необходимую медицинскую процедуру, поэтому я тихо застонала, когда он сжал губами мой сосок и обвел его языком по кругу.

— Помоги мне… — попросил он, расстегивая ширинку и направляя внутрь мою руку.

Я закатила глаза — вот Артем как-то сам справлялся! — и попыталась нащупать его член, но обнаружила только нечто очень мягкое и вялое.

Это он называет «хочу»? Я впервые член без эрекции в своей жизни увидела, когда Артем смертельно нажрался и заснул прямо посреди секса. Но раз уж я решилась, то что — зря пропадать готовности? Тушкой, чучелком, но секс у меня сегодня будет!

Решительно обняла пальцами нечто невнятное, едва держащее форму и попыталась подрочить ему, как если бы держала нормальный стоящий член. Получалось, кажется, не очень, но Тоха закатил глаза и задышал глубже. Одной рукой он мял мою грудь, а второй выдвигал ящик стола, доставая оттуда презервативы. Едва его член обрел хоть какую-то твердость, он попытался раскатать по нему латекс, но от этих усилий, все вернулось к изначальной консистенции.

— Ничего, ничего… — Тоха не стал доверять мне и теперь дергал свой вялый член самостоятельно. — Я сейчас. Ты такая красивая, поверь мне, так тебя хочу!

Но у него тоже ничего не получалось. Попытавшись еще немного, он бросил это безнадежное занятие, стянул презерватив и выбросил в корзину.

— Давай сделаю тебе приятно, — предложил о и не дожидаясь ответа, встал на колени перед столом, развинул мои ноги шире и, отведя в сторону полоску трусиков и приник губами к моему клитору. Я положила руку ему на голову и время от времени вежливо постанывала, когда чувствовала, что он особенно усердно работает языком. Мне было совершенно никак.

Он то выпрямлялся, пытаясь вновь воскресить своего бойца судорожными движениями, то вновь начинал вылизывать меня между ног, принимая стоны как поощрение. И только приговаривал:

— Ты такая вкусная там, я так тебя хочу… Сейчас все будет, все будет, просто переволновался!

Хотелось плакать от обиды. Столько себя переламывать, унижаться и даже потрахаться с кем попало не получилось.

А Инночка еще говорит что на Артеме свет клином не сошелся…

Так выходит, что сошелся!

10. Кофейня и Пашка

Каждое утро я встаю на час раньше родителей. Пробираюсь тихонько в ванную, чищу зубы, принимаю душ, крашу глаза, и обычно времени на завтрак уже не остается. Хватаю что-нибудь из холодильника, если есть — сыр для бутерброда или йогурт. Часто потом попадает от мамы за то, что не спросила, можно ли, а она сама собиралась этим позавтракать. Но возвращаюсь я обычно поздно, когда она уже спит, и спросить не могу.

Если бы я лучше училась в последний школьный год или послушалась родителей, которые хотели, чтобы я стала экономистом, мне бы не пришлось пять дней из семи вставать в несусветную рань и возвращаться почти в полночь. Но я хотела поступать только на журфак. Мама сказала — сама плати за свои придури, если на бюджет не поступишь.

На бюджет не прошла. Думала, она сжалится, все-таки я поступила на дневное, да и факультет не самый плохой. Но она сказала, что за свои решения я должна расплачиваться самостоятельно, так же, как их принимала. На экономиста — пожалуйста, заплатим. На журналистику — мудохайся сама.

Найти работу, на которую взяли бы едва семнадцатилетнюю студентку дневного и зарплата была достаточной, чтобы это дневное оплачивать, конечно, не удалось. Учиться на вечернем было дешевле и оставалось больше времени на работу. Правда поначалу была совсем беда: приходилось хвататься за любой заработок, и я моталась курьером, попутно раздавая листовки, расшифровывая диктофонные записи и заполняя базы данных однотипными описаниями товаров.

К тому же оплачивать институт пришлось сразу на год вперед, а такой суммы у меня, конечно, не было. Кредит, разумеется, никто мне не дал. Родители напомнили про ответственность за свои решения. Пришлось идти на поклон к единственному известному мне человеку, у которого можно было занять эту сумму — маминому брату. Человек он неприятный и всегда таким был, не зря же мама перестала с ним общаться. Сначала он долго меня унижал, рассказывая, что в его время брали мозгами, а не деньгами, советуя лучше найти мужа хорошего, хотя кто меня такую наглую замуж возьмет? Но денег в итоге дал, хоть и требовал возвращать помесячно, строго первого числа, без опозданий.

В восемнадцать стало легче — взяли на полную смену в кофейню, где заработок за месяц ровно-ровно укладывался в ту сумму, что я должна была отдавать дяде. Чтобы еще что-то есть все то время, что я провожу вне дома, приходилось еще немножко подрабатывать написанием статей. Спасибо, родители еще не требовали вносить свою долю квартплаты и деньги за еду, как у некоторых моих знакомых. Еще и это я бы точно пока не потянула.

Получалось, что я вроде бы и взрослая, а вроде и не совсем, должна подчиняться строим правилам: всегда сообщать, куда и с кем я уезжаю, ночевать вне дома не чаще двух раз в неделю и навещать бабушку с дедушкой минимум дважды в месяц.