Галла, то проще совсем было бы мне отказать.
Удовлетворение от прелестей Субуры — у Марциала естественная, здоровая радость «природного» человека:
«Часто с Хрестиной я спал». — «Ну что, хорошо
с ней, скажи мне?»
— «Да, Мариан; ничего лучше не может и быть».
Он гораздо раньше Золя, Куприна, Флобера, Горького и многих, многих других авторов задумывался над тем, возможна ли семейная жизнь для проститутки, и приходил к неутешительному выводу, что вряд ли брак «женщины с прошлым» окажется прочным и счастливым:
Побаловались, и все! Идите, проказницы, замуж:
Нынче дозволена вам чистая только любовь.
Чистая это любовь? Летория вышла за Лигда;
Худшей женой она будет, чем шлюхой была.
Свои свидетельства о времяпрепровождении куртизанок оставил нам и Ювенал:
«…В течение ночи одетая в плащ с капюшоном, имперская шлюха выскальзывает из Палатина в сопровождении одной служанки. Пряча свои черные волосы под светлым париком, она входит в прохладу притона…
Там для нее держат комнату, а на табличке написан ее псевдоним — Литиция. Там она продает себя, покрыв грудь золотой сеткой…»
… Это что касается Рима. Но ведь был еще Карфаген. Были Вавилон, Александрия, Ниневия и другие города-государства.
«Я прибыл в Карфаген; кругом меня кипела позорная любовь. Я еще не любил, и жаждал любить, и в тайной нужде своей ненавидел себя за то, что еще не так нуждаюсь. Я искал, чтобы мне полюбить, любя любовь!…я ненавидел спокойствие и дорогу без ловушек», — вспоминает Аврелий Августин в своей «Исповеди».
Еще более интригующей и опасной, чем эти просто продажные женщины, была прекрасная Саломея. Среди великих проституток эта вдвойне фатальная женщина занимала особое место. Даже первое место.
Рожденная из нескольких строк, затерянных в Библии (см. «Евангелие от Матфея», XIV, 3-11 и «Евангелие от Марка», VI, 21–23), Саломея с течением времени и с помощью Иосифа Флавия и отцов церкви обретала плоть и кровь. Соединяя в себе восточную чувственность и античное очарование, которое оказывает девственница на всех настоящих любителей шлюх, эта история в течение христианских веков претерпит заметную эволюцию, которая достигнет своего апогея в XIX веке. Отныне легенда о Саломее стала легендой о созревающей девочке; она из необходимости выполнить требование матери или даже из-за простой развращенности (заметьте!) согласится публично обнажить свое тело взамен на голову Иоанна Крестителя («Saltavit et placuit» (лат.) — плясала и угодила).
Весь арсенал непризнанных желаний и примитивных страхов содержала в себе эта загадочная, эротичная и властная женщина. Из-за вполне понятного эффекта зеркала доходило даже до того, что ее путали с Юдифью, которая стала проституткой для того, чтобы сблизиться с Олоферном, вражеским генералом, и перерезать ему горло после безумной ночи любви. И в 1905 году в Берлине Густав Климт под названием «Саломея» выставил портрет Юдифи. Мишель Лейри впоследствии скажет о странном ужасе, смешанном с желанием, который он испытал перед картиной Кранаха, где Саломея с миндалевидными глазами держит в руках отрубленную голову, словно «фаллос, который она могла отсечь не иначе, как сжав свои половые губы в тот момент, когда Олоферн открыл свои шлюзы…»
Гюстав Моро сделал из нее основу своего творчества. Этот спокойный добропорядочный господин, преподаватель Школы искусств, которого, по словам Пеладана, тщательно проверял некий судья Гоффман, на протяжении всей своей жизни почти навязчиво изображал на своих полотнах обнаженные женские тела (в основном это было тело его постоянной натурщицы очаровательной Мери Грей), а затем одевал их в причудливые переплетения украшений и кружев, позаимствованных в «Магазен питтореск» и в каталоге распродаж. Так им была создана серия Саломей, вдохновленная «Саламбо» Флобера.
Так он нарисует целую галерею Саломей, танцующих перед Иродом. Лучшая среди них — «Появление» (Кабинет рисунка в Лувре), а самая любопытная изображает Саломею в виде дамы полусвета, одетой в шелковое декольтированное платье (акварель в музее Гюстава Моро).
Своим ученикам, которые приходили к нему в мастерскую на улицу Ларошфуко, он признавался: «Я так люблю мое искусство, что счастлив только тогда, когда работаю для себя одного». Эта странная, тяжеловатая, сложная живопись с ее вышивками приведет в восторг Оскара Уайльда, Жана Лоррэна, Гюисманса, молодого Пруста и всех декадентов конца века.
Саломея была и остается, наверное, самой скандальной из всех обитающих в жизни и в литературе нимфеток, от Оскара Уайльда до Романа Виктюка.
Собственно, судебные преследования деятелей искусства под предлогом очищения нравственности — отдельная тема для разговора. Даже самые серьезные, наитемнейшие грехи творческих натур — ни в анналах истории, ни сегодня — не идут ни в какое сравнение с тем, что творилось за стенами мрачного Эскориала, Версаля, других дворцов и особняков, принадлежащих людям власти и их приближенным.
Судебные процессы, за нанесение якобы морального вреда обществу, выдвигали между тем на протяжении веков — именно против художников. Скульптор Фидий умер в темнице, так и не дождавшись оправдания и конца процесса, философ Анаксагор бежал из страны, где клевета сильнее разума. Исковерканной оказалась из-за этого же разбирательства и жизнь натурщицы скульптора — гетеры, красавицы Фрины.
История учит тому, что она ничему не учит — то, что произошло в IV в. до н. э., повторится в преследованиях Огюста Родена, уже в веке XIX, и в других подобных жизненных коллизиях.
Хотя поэтессу Сафо (или, по другой версии, Сапфо) к суду и не привлекали, тем не менее фактически он состоялся. Заседание его продолжается. Свидетели — все читатели ее стихов — высказываются «за» и «против». Секретари ведут протоколы, а прокурор и адвокат — готовят речи… Как бы там ни было, ее творчество сегодня с нами и поныне служит лесбиянкам руководством к действию. То же самое — и с «делом Жорж Санд». Одну точку зрения по этому поводу вполне определенно выразил Андре Моруа в своем романе «Лелия, или Жизнь Жорж Санд».
В деталях известны истории судебных преследований (в отличие от загадочной жизни «школяра» Франсуа Вийона) целой плеяды литераторов — Золя, Уайльда, Бодлера, Верлена и других. О России и говорить-то нечего… Здесь оказаться за решеткой можно было за менее серьезные грехи…
Глава 3
В ОБЪЯТИЯХ ЦЕРКВИ
…Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья,
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
