у меня сбилось дыхание. Но Феб смотрел мне в глаза и ждал продолжения. Увы, больше мне его порадовать было нечем. Мой рассказ заканчивался на хлопке дверью и повороте ключа, когда Альдор оставил меня одну и запер.
– Вот и все. Мне больше нечего сказать, – я со вздохом опустила взгляд на наши руки. – Я понимаю, что ты мне не веришь.
– Верю, но… – Феб с сожалением убрал руку. – Если алиби Альдора подтвердится, оно куда надежнее, чем твое. Потому что его видели несколько родовитых аристократов, а тебя только слуги. Которые в один голос свидетельствуют против тебя.
С каждым его словом сердце колотилось все более гулко, отчаянно.
– Я не могу… не могу в тюрьму! – всхлипнула я, срываясь. – У меня же ребенок! Она совсем не нужна Альдора, мне страшно, что с ней станет, если меня…
Айрин, которую я одной рукой держала у сердца, заплакала. Я закачала малышку, а на глаза навернулись слезы. Феб тихо и мягко, как дикий кот на бархатных лапах, обогнул стол. Сильная теплая ладонь легла ко мне на плечо.
– Я знаю, – вздохнул Феб. – Я обещаю, что докопаюсь до правды. Пойдем.
– Феб, – я подняла взгляд, замявшись. – А где… тело моей сестры?
«И на что я надеюсь? – со злой досадой подумала я. – Я даже детективных сериалов смотрела мало! А тут надеюсь включить глаз-алмаз и найти что-то, что не заметил дознаватель с годами опыта?»
– Здесь, в подвале. Там несколько артефактов с ледяной магией, они поддерживают нужную температуру, чтобы временно хранить тела. Ты готова… увидеть это? – замялся Феб. – Все-таки вы были родными сестрами.
«Ага, только видела я ее один раз в жизни!» – фыркнула я про себя, но нужно было играть до конца!
– Да, да, я… я хочу проститься с ней! Мы так плохо расстались в последний раз… – я драматично приложила ладонь к груди и шмыгнула.
Феб с пониманием кивнул. Взгляд его ясных голубых глаз помрачнел. Между бровями залегла тоненькая, едва заметная морщинка. Было видно, что Фебу тяжело давалось хладнокровно выполнять свою работу, глядя на страдания окружающих… или это только на мои, пусть и сыгранные?
– Дашь мне Айрин? – он мягко потянулся к малышке. – Я оставлю ее у Виолы – она убирается в участке. Нехорошо ребенка к трупам тащить.
Айрин сцапала Феба за палец, и я улыбнулась. Похоже, дочурка у меня самостоятельно приняла решение! И отправилась к тете Виоле, которая с радостью согласилась присмотреть за ребенком. Мы же вдвоем направились по лестнице в подвал.
Зайдя в нужную комнату, я поежилась. Было прохладно. В углу виднелась странная конструкция из металла, в которой приглушенно светились голубые кристаллы. Наверно, ледяная магия.
Под самым потолком находилось крохотное окошко, через которое сочился слабый свет. Он падал на бледную, отливающую синевой кожу мертвой девушки. К нашему приходу Эмми положили на стол в середине комнаты, прикрыв обнаженное тело белой простыней.
Феб подошел ближе, чтобы зажечь свечи. Но мне и без дополнительного освещения все было прекрасно видно! Даже более чем! Я сглотнула, пытаясь подавить наплыв дурноты при виде уродливой раны на шее Эмми. И еле заставила себя подойти ближе. Еще вчера эта гадина кувыркалась с моим мужем! А сегодня… выглядела сломанной куклой.
Я сама не поняла, как кончики моих пальцев потянулись к ее запястью. Казалось, меня позвала неведомая магия? И стоило коснуться, как я ухнула в темноту, как в колодец.
***
Я видела Эмми со стороны. Видела, как она испуганно сглатывает, чувствуя прижатое к горлу холодное лезвие. Ее рука задрожала, сжимая большое белое перо. Так, что чернила сорвались кляксой. Но убийца лишь сильнее прижал кинжал к шее, и на бледной коже выступила кровь. Я слышала испуганные всхлипы, рыдания Эмми, переходящие почти в скулеж на одной ноте. Когда мольбы отпустить оставались без ответа. И вот, из-под кончика пера вылетело то самое «Помогите». Убийца отвел кинжал, и с его кончика сорвалась капля крови. Испачкала дорогую бумагу… В этот момент Эмми схватила тяжелую чернильницу, замахиваясь по своему мучителю. Но увидеть его лицо я не успела. Ведь он лишь ненадолго отпрянул, хватаясь за разбитую бровь. А Эмми бросилась прочь. Дальше картинка прерывалась, перескакивала, словно в панике она и не помнила деталей. Только узкий переулок, темноту и бешено колотящееся сердце. А потом собственный дикий крик и слепящую боль от взмаха кинжалом по шее. Уже оседая на землю, Эмми увидела своего убийцу. Его лицо скрывалось в тени капюшона. Но куда надежнее черты скрывала черная кожаная маска.
– Мэри, Мэри, очнитесь! – раздался голос Феба.
И я поняла, что кричу вместе с ней, с Эмми, чей крик еще звенел у меня в ушах. Мои ресницы резко взлетели, взгляд в ужасе метнулся по сторонам. Нет, никакого темного переулка… Только кабинет Феба.
– Маска… у него была маска… – пробормотала я, как в бреду, непослушными пересохшими губами.
Феб оказался внимателен и заботлив. Он отошел на пару шагов, плеснул в стакан воды, протянул мне. Я жадно отпила, закрыла глаза. Сердце трепыхалось, как бешеное. Феб мягко, успокаивающе погладил меня по волосам.
– Тебе стало плохо там, в подвале, когда ты увидела тело. Можно понять. Зрелище не для хрупкой девушки. Ты даже закричала, когда пришла в себя…
– Феб, у меня было видение! – встрепенулась я, перехватывая его руку, отчаянно заглядывая в глаза. – Как тогда, в экипаже! Я видела, как убили Эмми! У него была маска, черная кожаная маска, как на маскараде!
– Но в городе не было никакого маскарада. Мэри, послушай, ты просто… – вздохнул Феб, проводя кончиками пальцев по моей щеке.
Он осекся. Отвел взгляд. Видно, тоже вспомнил про то первое видение? Достаточно детальное. Где мне неоткуда было знать про фамильный кинжал с резной рукояткой, которым убили невесту Феба. Но он решил сменить тему:
– Как бы там ни было, я верю тебе. Убийцы не падают в обморок, едва увидев труп. Не бойся, я во всем разберусь. А пока поедем к моей подруге Шэрон. У нее большой особняк прямо в черте города, но она живет совершенно одна, не считая слуг. Так что не откажет принять тебя с ребенком.
***
Когда мы подъехали к особняку Шэрон, я ахнула, отведя занавеску на окошке экипажа. Сквозь ковку ворот виднелась широкая подъездная дорожка, вокруг
