— Я потом объясню, — прошептал он. — Просто подыграй мне.
Регистратор удовлетворенно записывала на прикрепленном к планшету листе бумаги.
— Фамилия? — весело спросила она.
О господи! Если Элли запишут под настоящим именем, придется иметь дело с Маркусом Джонсом, у которого будет достаточно времени сюда приехать. Даже если все пройдет лучше, чем они все ожидают, вряд ли ее отсюда быстро выпустят. Думать было некогда. Назвался груздем — полезай в кузов.
— Мак-Адам, — устало произнес он. — Мы женаты.
Медсестра, накладывавшая отведения для электрокардиографии, взглянула на него, раскрыв рот от удивления. Остальные тоже обменялись пораженными взглядами, но регистратор знала, что она на верном пути:
— Сколько лет вашей жене?
— Двадцать восемь.
— Дата рождения?
Если бы он знал. Все это уже зашло достаточно далеко; гораздо дальше, чем надо, судя по тому, как на него покосился Джет.
— Давайте позже, — прорычал Макс. — С бумагами разберемся потом.
— Но нужно…
— Уйдите, — произнес Джет. — Вы нам мешаете. — Он поднял голову, не глядя на Макса, но осматривая всех остальных и раздавая указания. — Нужна интубация, — сообщил он. — Уровень кислорода в крови достаточно низкий. Понадобится внутривенное и артериальное вливание.
— Я могу сделать это, — предложил Макс.
— Своей жене? — отрицательно покачал головой Джет. — Я так не думаю. — Он кивнул ординаторам, давая им знак начинать. — Сделайте экспресс-анализ. Нужно узнать группу крови.
— Еще понадобится анализ на резус-фактор и антитела. — Акушер наблюдал за тем, как техник начинает ультразвуковое исследование. — Похоже, у нее предлежание плаценты и начались роды. Шейка матки полностью раскрыта.
Меньше чем через час, в разгар битвы за ее жизнь, Элли Питерс произвела на свет маленькую девочку. Теперь к команде врачей первого травматологического присоединились педиатры. И консультант из отделения интенсивной терапии, специалист по геморрагическому шоку, происходящему от сильной потери крови. Об Элли было кому позаботиться, о ребенке тоже. Максу, оттесненному на второй план благодаря своему фальшивому положению, было нечем заняться, кроме как наблюдать. Он разрывался между мониторами, оценивая по их показаниям состояние Элли и эффективность проводимой терапии, и человеческим существом, над которым склонилась женщина-педиатр.
— Она маловата, но здоровье в порядке, — вдруг сказала она. — Дыхание в норме, но сердечный ритм замедлен. Мне показалось, кто-то говорил, что отец здесь?
Элли была без сознания. Кровотечение прекратилось после родов, но тем не менее она потеряла много крови. Сейчас она была подключена к системе искусственной вентиляции, поскольку переживала дыхательную недостаточность от потери жидкости организма. Джет и врач-реаниматор были обеспокоены состоянием почек: последние анализы показывали ухудшение почечных функций. Прикинувшись отцом ребенка, Макс поступил так, как считал правильным, и теперь уже не мог отступить. Джет ничего не скажет, потому что Макс попросил его ему подыграть и еще потому, что братство, которое они составляли вместе с Риком, держалось на полной преданности. Впрочем, вокруг было множество желающих что-нибудь сказать. Указать на него пальцем и поставить в неловкое положение, о котором все отделение будет еще долго судачить.
— Вы — отец? — Педиатр была с ним не знакома, поэтому в ее словах не было удивления. — Прекрасно. Пойдемте с нами. Мы отнесем вашу дочь наверх, и вы ей понадобитесь.
Макс сделал шаг к группе ухаживавших за ребенком. И еще один. А потом остановился:
— Я не могу… — Он через плечо посмотрел на Элли. И снова на ребенка, чистого и завернутого в мягкие пеленки.
Во что, черт возьми, он здесь вляпался?
Голос Джета был спокоен:
— Дружище, для Элли ты сейчас ничего не можешь сделать. Скоро мы отвезем ее в реанимацию. Побудь лучше с ребенком. Я навещу тебя, как только смогу.
«Куда бы ни отправили ребенка — в родильное отделение или в педиатрическую реанимацию — там в любом случае будет спокойнее», — говорил тон Джета. Они смогут поговорить без свидетелей. Возможно, даже разобраться со всем тем, что Макс здесь натворил.
План выглядел разумно. До завтрашнего утра Максу не нужно на дежурство, так что у них в распоряжении целая ночь, чтобы все утрясти. Немного отстраниться от ответственности за Элли может быть неплохим первым шагом. Он шагнул к ребенку и кивнул:
— Пойдемте.
— Может, подержите ее?
— М-м-м… Я не уверен, что это хорошая идея.
Педиатр снова посмотрела на монитор, где было видно, что сердечный ритм новорожденной еще более замедлился.
— Может помочь. Вы что-нибудь слышали о «методе кенгуру»?
— Нет.
Макс смотрел на девочку. Она лежала на боку, белая мягкая шапочка закрывала завитки темных волос. Одна ручка согнута, маленькая ладошка в форме морской звезды подпирает щеку.
Макс никогда еще не проводил столько времени с таким маленьким ребенком. Он, конечно, много раз принимал роды, — пока учился и потом, во время недолгой работы в акушерском отделении, — но в неотложке это было редкостью, и детей быстро забирали куда-нибудь в более подходящее для них место, вроде детской реанимации. Но он никогда не был с ними как-либо связан. Сейчас, впрочем, тоже не был, — только в качестве самозванца. На самом деле ему вообще не стоило бы здесь находиться.
— Метод появился в семидесятые годы, — прервал его мучительные раздумья голос педиатра, — но сейчас привлекает все больше последователей. Это просто-напросто тесный физический контакт, кожа к коже, с одним из родителей. Поскольку состояние малыша стабильно, не вижу причин им не воспользоваться; к тому же он способствует насыщению крови кислородом и улучшению дыхательного ритма. В случае с замедленным сердцебиением может заметно помочь.
— Кожа к коже? — В голосе Макса, вопреки его воле, звучал испуг. — Вы шутите?
— Вам не придется расхаживать голым, — улыбнулась врач. — На самом деле было бы неплохо поместить ребенка к вам под одежду для поддержания ровной температуры тела. — Ее улыбка стала более ободряющей. — Я понимаю, она выглядит такой хрупкой и крошечной, и ее появление было несколько неожиданным…
— Вы даже не представляете насколько, — пробормотал Макс.
— И я знаю, вы беспокоитесь за Элли, — продолжала она, — но это возможность помочь всем одновременно, и, возможно, в первую очередь вам самому.
— Что? — Теперь Макс внимательно слушал. Ему очень нужно было помочь самому себе. Желательно быстро. — Как именно?
