крупном лбу выступили мелкие бисеринки пота.
– Если так – ладно, – успокоил его я: " Выяснить это проще простого": – Что-нибудь есть по железной дороге?
К городку из областного центра шла однополосная узкоколейка, по которой периодически курсировал только грузовой состав или маневровый тепловоз.
– Особо ничего. Все отъезжающие вагоны и локомотив шерстят досконально. Теоретически, можно, конечно, провести с десяток патронов, но сотню. Да и поезда ходят к нам раз в квартал. И то, только для того, чтобы забрать готовую продукцию.
– Считаете, что этот вид транспорта можно сбросить со счетов?
– Думаю, да.
– Хорошо, – согласился я: – Нужно тщательно проверить вот эти машины.
Я положил перед Суровым листок с номерами:
– Обязательно опросить водителей, только очень аккуратно.
Суров, чувствуя некоторую неловкость, быстро подхватил листок и прошел к телефону, который неожиданно пронзительно зазвонил.
– Это вас, – протягивая трубку, несколько кривясь, произнес он.
– Я тут такое нашел! – буквально завопил на другом конце Малыш, что я автоматически отодвинул телефонную трубку в сторону. Суров, увидев мой непроизвольный жест, усмехнулся.
– Спокойнее, слушаю внимательно, – произнес я в аппарат.
_ Четыре раза при проверке склада боеприпасов подполковника Зубова подменял совершенно другой человек. " Вот, гаденыш, тянет кота за хвост, – начал злиться я.
– Как это возможно? Графики на секретных объектах утверждаются на квартал..
Тут уже смутился Малыш, думая, что из кожи вон полезу, чтобы сначала узнать фамилию этого человека.
– Ну, правильно. Он – то, как раз, в этих списках и есть.
Я придвинул к себе стул и сел. Суров нервно заелозил на своем месте.
– Говорить? – нахально спросил капитан и довольно засмеялся.
– Это подполковник Дудник – начальник транспортной службы завода, представитель штаба.
" Вот тебе и способ транспортировки, а возможности какие!! Так теперь не торопиться, – приказал себе я.
– Хорошо, а как это практически возможно?
-Да очень просто. Раз человек утвержден, то и вопрос о подмене решить всегда можно. Начальство в известность, конечно, ставить нужно, но мало ли что в жизни бывает. Главное формальности соблюсти.
– Как ты это выяснил? – я уже перешел "на ты".
– Чисто случайно, – сознался Малыш: – В журналах регистрации проверки везде числится Зубов, но в списках КПП четыре раза, в день его проверок, зарегистрирован Дудник, как допущенный на склад.
Я повернулся к Сурову, тот уже стоял, готовый к любым действиям.
– Давай сюда всю документацию! – распорядился я.
– Что-нибудь выяснили? – попытался спросить он бесстрастным голосом.
– Нужно немедленно взять под наблюдение подполковника Дудника. И сверх аккуратно, потому как человека можно смертельно обидеть или же насторожить и вспугнуть.
– Дудник? – у Сурова вытянулось лицо: – Да, конечно, все сделаем аккуратно. Но как же это? Я же его хорошо знаю…
Он направился к двери размашистым шагом.
– А я бы хотел переговорить с Кононенко еще раз, – вслед ему сказал я. Он жестом пригласил меня за собой. Домой к Кононенко мы отправились через десять минут. По-прежнему на лице Сурова я видел искреннее удивление.
Дверь нам открыл сам Кононенко. Поздоровался и пригласил пройти на кухню, сославшись на беспорядок в доме. От него сильно пахло крепким спиртным, хотя выглядел он довольно трезвым. "Только начал, – подумал я.
– Квасишь?! – зло спросил Суров. Кононенко пожал плечами и уселся на табурет: – Имею право, не на службе.
– В каких вы отношениях с подполковником Дудником? – резко начал я. У Кононенко расширились от ужаса глаза, как будто я сунул ему за пазуху, по меньшей мере, индийскую кобру. Он судорожно сглотнул:
– А причем здесь это?
– А притом, что вы немного не договорили мне, что подполковник Дудник несколько раз подменял на проверке склада покойного Зубова.
– Откуда вы знаете? – непроизвольно вырвалось у него. Я промолчал. Суров вытащил сигарету и закурил. Сладковато-терпкий запах табака наполнил комнату.
– Рассказывайте, Кононенко! – опять надавил я. Тот беспомощно захлопал глазами.
– Да не могу я, поймите же!
– Слушай, майор! Кончай сопли распускать, – не выдержал Суров: – Нет, чтобы с самого начала все рассказать!
Кононенко налился пунцово-красным цветом, мне показалось, что он вот-вот лопнет от обиды и тут его прорвало:
– А сами что говорили?! – он буквально впился глазами в Сурова: – Держи язык за зубами! Чтобы лишнего не болтал, особенно при москвиче!! Что не так скажите?!
Он уже развернулся ко мне и добавил:
– Еще говорил, что все надо свалить на Зубова и быстрей это дело закончить. Мне, мол, за это будет служебное несоответствие, а с покойного, какой спрос? Я уже начал подумывать – может они, и Зубова специально застрелили. От них всего ожидать можно…
– Ты!! – заорал на него Суров: – Говори, да не заговаривайся!!
– Успокойтесь, Василий Митрофанович, – одернул я "особиста", тот уже готов был врезать Кононенко оплеуху.
– Извините, виноват, – осекся Суров.
– Я про все это еще сразу рассказать хотел капитану Малышу, да бес попутал, – добавил Кононенко: – Потом все-таки предупреждали – секретные дела, я, в конце-концов, подписку давал о неразглашении…
" Вот это да! – воскликнул я про себя и весь превратился вслух, понимая, что такое признание может состояться только раз.
– Какую подписку? – поперхнулся табачным дымом Суров. Дальнейшие его вопросы я пресек движением руки.
– Какую – какую, – передразнил его Кононенко: – Обычную подписку, согласно установленной формы. Точно такую же расписку мы все подписывали по прибытию на завод. О неразглашении, одним словом.
– И кто же вас обеспечил столь интересной бумагой, – начиная волноваться, спросил я. Кононенко вздохнул, видимо, отходя от эмоционального всплеска.
– Откуда же я знал, что это не по вашему приказу, – обратился он к Сурову. Тот поломал в руках очередную сигарету, пытаясь закурить, и уставился на хозяина квартиры.
– Пришли ваши люди, объяснили, что в целях сохранения секретности и государственной безопасности на складе будет произведена выемка какой-то части боекомплекта, то есть патронов из обогащенного урана. А учитывая серьезность операции, в которой эти боеприпасы будут применяться – знать об этом должен ограниченный контингент людей. Дали бумагу, я,естественно, подписал. Тогда подумал, что больно много объясняют, а потом вся эта шумиха…
– Кто из моих у вас был?! – металлическим голосом спросил Суров. Кононенко успокоился и посмотрел снизу-вверх на "особиста".
– Капитан Крымский и капитан Золотарев, – без запинки произнес он. Суров взревел:
– Лично убью скотов!! Меня как драного козла…
– Кто производил выемку патронов? – твердо спросил я. Это, пожалуй, был финальный вопрос. Какое-то нехорошее чувство тревоги холодной волной прокатилось внутри.
– Подполковник Дудник, – еще более спокойнее, а от того и зловеще ответил Кононенко.
– Где телефон? – вращая глазами, в тон Кононенко спросил Суров. Я представил на мгновенье, как он рвет на части своих капитанов. Начальник склада придвинул телефонный аппарат, стоящий тут же
