а Густав, что меня учил, никогда мастером не был. Но у меня было то единственное, что могло дать надежду на победу — элитная тварь с четвёртого уровня разлома. Вкупе с моим обаянием, конечно, куда же без него?
Я входил в состояние зеркала за считанные мгновения. На мне уже находился обновлённый золотой щит, уровень маны был максимальным, тёмный шип готов был сорваться в противника, катары приведены в боевой режим и, как только я прокричал «Три», а в мою сторону двинулись все три копья, стал тёмным. Но не простым тёмный — равным по силе твари, что скрывалась за стальной клеткой. Я стал элитным кроном с четвёртого уровня разлома.
Я прекрасно понимал, к каким последствиям приведёт моя выходка — потеря сознания среди них была наиболее простым выходом. Однако, что поразительно, мне удалось устоять на ногах и даже что-то видеть сквозь мутную пелену, покрывшую глаза. Было тяжело. Очень. Но давление даже близко не шло с тем, что я испытывал рядом с пещерой Надсмотрщика. Сконцентрировавшись, я увидел своих противников и не удержался от усмешки. Это мастера Стены, что десять лет сражались с тёмными? Они что, делали это по переписке?
Пятеро мужчин рухнули за задницы и уверенно загребали руками и ногами, пытаясь уползти от меня подальше. Судя по безумному взгляду одного из них, о нападении он явно не думал. Один устоял на ногах, но шатался, как тонкое дерево во время урагана. Если бы не копьё, уверен — этот тоже рухнул бы на пол. В ушах начало гудеть — подходил мой предел контроля. Всё же тварь в клетке была слишком сильной, так что мне стоило торопиться. Закусив губу, я сделал несколько шагов вперёд, чиркнув катарой по коже противника, обозначая смертельный удар. Минус один. Тут же полоснул по щеке другого — минус два. Развернулся и совершил новый подвиг — добрался ещё до двух. Затем ещё до одного и, под конец, мне остался лишь один. Тот самый шатающийся, но не падающий копейщик.
Перед глазами окончательно начало темнеть и я сдался — сейчас не моя тренировка блокировки. Мне следовало доказать мастерам, что я имею право их обучать. Полагаю, пять из шести — неплохой счёт, чтобы меня хотя бы выслушали. Зеркало улетело в далёкие дали, а я рухнул на колени, с шумом выдохнув воздух. Всё, на сегодня геройства хватит. Сейчас можно пуститься в пространные рассуждения о том, каким образом… Что за странное бормотание?
Шестой мастер, до которого я так и не добрался, вёл себя довольно странно. Он не только не прекратил шататься даже после того, как исчезла тёмная аура, он начал бормотать что-то нечленораздельное. Такое, отчего внутри меня поднималась волна гнева, желающая только одного — заткнуть эту пасть, чтобы оборвать бормотание. Мне никогда не доводилось слышать языка тёмных, но каким-то шестым чувством я понимал — это он. То, что бормочет мастер, имеет смысл. Наконец, он высоко поднял руки вверх, словно заканчивая свою речь и тут раздался чудовищно спокойный голос отца Нора:
— Макс, не дай ему закончить заклинание. Это не человек. Это — обращённый…
Глава 3
Всегда считал, что небылицы, придуманные про обращённых, распространяются церковью сугубо для того, чтобы у людей имелся страшный враг, которого стоит бояться куда больше, чем фанатиков Крепости. Будешь плохо тренироваться — придёт обращённый и тебя похитит. Не станешь есть кашу — обращённый тебя заберёт. Будешь плохим мальчиком… Думаю, общий посыл понятен — бойся тёмных и выполняй то, что тебе приказывают. Иначе будет плохо.
Однако столкнувшись нос к носу с одной такой тварью, я понял, что рассказы про обращённых не передают и половину того ужаса, который существует на самом деле. Отец Нор приказал прервать заклинание? Не вопрос — за неделю я привык выполнять требования церковника беспрекословно. Вот только подойти к твари, что вознесла руки в священном экстазе, оказалось невозможно — её окружало магическое поле и длинны моих катар не хватало, чтобы его преодолеть. На такой случай у меня всегда имелся аргумент в виде «Тёмного шипа». Не столько для нанесения урона, сколько для изменения положения противника. Взрыв вышел отличным. Защиту пробить не удалось, что было вполне ожидаемо, но тёмного откинуло в сторону. Устоять на ногах он не смог, так что рухнул, как подкошенное дерево, даже не думая выставить руки, чтобы смягчить удар. Бормотание продолжилось даже в горизонтальном положении и только сейчас я понял, что орудую в одиночку. Мастера, что по роду своей деятельности должны сражаться с такими врагами, валялись на полу без движения. Лишь двое из них делали хоть какие-то попытки подняться, трое превратились в статуи. Как и церковники — на полу валялись все, кроме отца Нора. Но и он не выглядел бодрым — лицо покрывали крупные капли пота.
— Прерви заклинание, — вновь раздался спокойный голос церковника, за что ему пришлось заплатить свою цену. Из носа отца Нора пошла кровь. Сграбастав с пола чьё-то копье, я подскочил к валяющемуся тёмному и со всего маха опустил оружие вниз. Послышался хруст ломающегося дерева и древко копья вырвало у меня из рук. Стальной наконечник копья без проблем прошёл сквозь защиту, но как только началось дерево, его застопорило. Мой удар был достаточно сильным, чтобы обломать древко, но недостаточно, чтобы стальной наконечник копья продолжил свой смертоносный путь. Сталь достигла тёмного, но не в виде удара, а просто упала ему на лицо и скатилась на камни. Тёмный даже не подумал останавливать своё страшное пение.
Прерви заклинание…
Не останови. Не убей. Прерви… Как можно прервать то, к чему у меня нет доступа? Я затравлено начал озираться, надеясь хоть на какую-то подсказку. Вот не учили меня сражаться с обращёнными! Отжиматься, бегать, прыгать — да, а сражаться с тварями, что имеют огромную защиту — нет! Мне нужна помощь! Однако её не было — отец Нор уже начал шататься. Глаза церковника прикрылись, пот струйками бежал по лицу. Было видно, что держится он чисто на морально волевых. Я ещё раз осмотрелся. Катары бесполезны, даже если я их сниму и попробую бросить в тёмного. Мечи других наёмников тоже — лезвие хоть и было сделано из стали, но гарда и рукоятка были изготовлены из других материалов. Будет тот же эффект, что и с копьём. Копья, соответственно, тоже отпадают. «Тёмный шип» бьёт только раз в пять секунд, вот, как раз
