Читаем без скачивания Происхождение зла - Эллери Квин

Объясняется просто, рассуждал Эллери: торс развился в результате чрезмерного напряжения при простейшем движении; борода облегчает утомительный ежедневный туалет; бешенство порождено ненавистью к сыгравшей с ним злую шутку судьбе; беспокойство — симптом смертных мук человека, обреченного вечно сидеть. Естественные объяснения, хотя остается и нечто необъяснимое… Злоба — злобная сила, злобные эмоции, злобная реакция на боль, на людей… В самом центре — злоба. Даже если убрать все вокруг, она наверняка останется. Он злился еще в материнской утробе, дикий зверь по природе. Случившееся только включило злобу в игру.

— Чего тебе, Лорел? А это кто? — Хриплый угрожающий бас извергался из груди живой лавой. Роджер Прайам до сих пор злился после телефонного разговора со злополучным Фоссом, глаза полны ненависти. — Чего смотришь, рта не открываешь?

— Это Эллери Квин.

— Кто?

Она повторила.

— Никогда не слышал. Чего ему нужно? — Злобный взгляд упал на Эллери. — Чего вам тут надо? А?

— Мистер Прайам, — раздался из дверей приятный голос Альфреда Уоллеса, — Эллери Квин — знаменитый писатель.

— Писатель?

— И детектив…

Губы Прайама выпятились, борода вздернулась, огромные руки вцепились в колеса.

— Мой отец убит. Я вас предупреждала, что этого так не оставлю, Роджер, — ровным тоном проговорила Лорел. — Должна быть какая-то причина. И какой бы она ни была, вы замешаны в деле не меньше, чем папа. Я попросила Эллери провести расследование, и ему надо с вами поговорить.

— Вот как? — Далекое сдержанное рычание, глаза жарко горят. — Ну, давайте поговорим.

— Во-первых, мистер Прайам, — начал Эллери, — мне хотелось бы знать…

— Отвечаю — нет, — рявкнул Роджер, показав зубы сквозь бороду. — Во-вторых?

— Мистер Прайам… — терпеливо повторил Эллери.

— Ничего у вас не получится, мистер. Мне ваши вопросы не нравятся. Теперь слушай меня, Лорел, — правый кулак стукнул по ручке кресла, — чертова балаболка. Не твое это дело — мое. Сам займусь. Сам разберусь, по-своему. Можно это вдолбить тебе в голову?

— Роджер, вы боитесь, — заметила Лорел Хилл.

Прайам с пылающим взглядом приподнялся всей тушей. Лава с ревом перелилась через край.

— Боюсь? Чего? Привидения? Думаешь, я такой же, как Леандр Хилл? Дерьмо сопливое! С головы до пят трясся, поглядывал через плечо да ежился от страха! Родился и умер трусом…

Девушка двинула кулаком ему в щеку. Он нетерпеливо махнул левой рукой, отшвырнул ее в сторону. Она отлетела, попала в объятия Альфреда Уоллеса, прошептала:

— Пустите… пустите!

— Лорел! — воскликнул Эллери.

Она замерла, задыхаясь. Уоллес молча ее выпустил, она выскочила из комнаты.

— По-твоему, я боюсь! — прокричал вслед Прайам с набухшими желваками на скулах. — Смотри, мой насос не разорвался в клочья при первом ударе! Боюсь? Я ко всему готов, черт возьми!.. В любой час дня и ночи, ясно? Когда б костлявая рука ни сунулась, она получит достойный отпор! — Смертоносные кулаки стиснулись и раздались.

— Роджер, в чем дело?

Делия стояла в дверях, переодетая в парадное платье из золотистого шелка, любовно к ней льнувшее. С разрезом до колен. Перевела холодный взгляд с мужа на Эллери.

Уоллес не сводил с нее любопытных глаз.

— Кто это?

— Никто. Все в порядке, тебя не касается. — Прайам глянул на Эллери. — Эй, ты! Вон отсюда!

Спустилась исключительно для того, чтобы фактически засвидетельствовать, что незнакома с ним. Было бы любопытно как черта характера, но в любом другом отношении огорчительно. Ничего не понятно. Что он Гекубе? Впрочем, она дала ясно понять, что ему Гекуба.[13] Эллери чувствовал досаду и любопытство, одновременно гадая, одинаково ли она действует на любого мужчину… Уоллес тайком наслаждался, как зритель, увидевший то, чего не замечают другие, но которому воспитание не позволяет смеяться вслух… Делия держалась с мужем спокойно, без страха и прочих эмоций.

— Чего ждешь? Ничего не дождешься. Проваливай!

— Я стараюсь понять, мистер Прайам, — сказал Эллери, — пустомеля вы или чертов дурак.

Обросшие волосами губы пустились в пляс, едва скрытая злость снова вышла наружу. Эллери приготовился к всплеску. Прайам явно боится. Это видит молчаливый, внимательный, заинтересованный Уоллес. И улыбающаяся Делия Прайам.

— Альфред, если этот нахал снова явится, гони в шею!

Эллери посмотрел на свою руку, на которую легла ладонь Уоллеса.

— Боюсь, мистер Квин, — шепнул тот, — у меня хватит сил выполнить приказание.

Хватка парализующая. Прайам ухмыльнулся удовлетворенно и злобно, это взбесило Эллери, тем более сцена разыгрывалась на глазах у наблюдающей женщины, олицетворения джунглей. Бешенство захлестнуло его, а когда он очнулся, Уоллес сидел на полу, потирая запястье, тараща на него глаза снизу вверх. Не сердито, просто удивленно.

— Хороший прием, — признал он. — Запомню.

Эллери полез было за сигаретой, потом передумал.

— Я понял, мистер Прайам. Вы и пустомеля, и чертов дурак.

Дверной проем опустел.

Он проклинал себя последними словами. Никогда не теряй выдержки. Первое правило, выученное у отца на коленях. Тем не менее, она должна была видеть взлетевшего в воздух Уоллеса, безобразно разинутый рот мужа. Может быть, успокоится на недельку…

Шагая по коридору, поймал себя на том, что высматривает ее краешком глаза. Кругом тень, наверняка где-нибудь прячется, закрыв глаза ставнями, выставив напоказ остальное.

Коридор тоже пуст…

Разрез до колен! Фокус старше египетских пирамид. А разве его глупый фокус не старше? Пожалуй, уходит еще в первобытные времена.

Тут Эллери понял, что Делия Прайам — благородная леди, а он вел себя как отвергнутый мальчик из колледжа и хлопнул за собой парадной дверью.

До сих пор бледная Лорел ждала его в «остине», энергично затягиваясь сигаретой. Он плюхнулся рядом с ней на сиденье, буркнул:

— Чего ждем?

— Он свихнулся, — сухо заключила девушка. — Пошел в полный разнос. Я и раньше видела, как он бесится и крушит все вокруг, но сегодня что-то особенное. Хорошо, что я вас привела. Что теперь будем делать?

— Отвезите меня домой. Или я такси поймаю.

Она встревожилась.

— Не возьметесь за дело?

— Не могу тратить время на идиотов.

— Включая меня?

— Нет.

— Мы ведь кое-что выяснили, — поспешно напомнила Лорел. — Вы же слышали, он признался. Когда я убегала, упомянул какое-то привидение и костлявую руку… Мне не послышалось, Роджер тоже считает, что папу намеренно до смерти испугали. Больше того, он знает, что значит собака…

— Не обязательно, — хмыкнул Эллери. — Вот в чем проблема с дилетантами. Вечно делают поспешные заключения. В любом случае дело раскрыть невозможно. Без Прайама не справиться, а он рогом в стенку уперся.

— Не хотите браться из-за Делии, да? — уточнила Лорел.

— Из-за Делии? Имеется в виду миссис Прайам? Чепуха.

— Не рассказывайте мне про Делию и про мужчин. На любое существо в брюках она действует как на кота валерьянка.

— В ней в самом деле есть шарм, — пробормотал Эллери, — хотя чересчур показной, согласны? — Он старался не смотреть на окна второго этажа, где, наверно, была ее спальня. — Лорел, чего мы стоим на дороге, как пара придурковатых туристов? — Надо снова увидеть ее. Просто увидеть.

Девушка бросила на него непонятный взгляд и тронулась с места, медленно свернув налево к шоссе.

Эллери, обхватив руками колени, необъяснимо чувствовал, что чего-то лишается с каждым оборотом колес «остина». Рядом сидела Лорел, глядя вперед на дорогу и еще куда-то. Настойчивая маленькая клиентка. Он вдруг почувствовал, что готов сдаться.

— Что собираетесь делать?

— Разбираться.

— Решили идти до конца?

— Не жалейте меня. Я справлюсь.

— Знаете, что я хочу предпринять?

Она взглянула на него.

— Давайте для начала займемся запиской. По крайней мере, укажу вам верное направление. Если возможно, конечно.

— Вы о чем это? — Машина резко затормозила.

— О записке, которую ваш отец нашел в серебряном футлярчике на собачьем ошейнике. Думаете, он ее уничтожил?

— Я искала, не нашла.

— Пожалуй, я сам поищу.

Лорел широко открыла глаза, рассмеялась, и «остин» рванулся вперед.

Двухэтажный испанский дом Хилла стоял высоко у стены каньона, весело сверкая на солнце красной черепицей, красиво побеленный, украшенный черными кружевными решетками, балконами, арками, с внутренними двориками, усаженными шиповником. На участке в два акра цветы, цветущие кусты, деревья — пальмы, фруктовые, ореховые… Ниже начинался лес.