и осмотрелся, поблизости никого не было, все остальные устроили перекур чуть в стороне и что-то шумно обсуждали, кажется речь шла о ресурсе гусеницы, — Дело в том, что я родом из Мурома, и у меня обычно останавливаются родственники, приезжающие в Нижний по своим делам, — тут он практически перешёл на шепот, — Елена Викторовна родила в конце августа. Мальчик.
Нокаут. Я забыл как дышать, судорожно пытаясь осмыслить услышанную информацию. Курва!.. Ничто не предвещало… Нет, ну как так-то?!.. А ведь как все было хорошо… Она ведь говорила… Пся крев!.. А что вообще делать?.. Болеслава на седьмом месяце… Нет, ну ведь Лена говорила!.. Так вот почему!.. Курва!..
Зачерпнув горсть снега, я растер лицо. Пиковая волна стресса быстро схлынула и вскоре я смог вернуться в реальность. Смирнов, прочитав по моему лицу эмоциональную реакцию, отошел в сторону, остальные коллеги, похоже, не успели заметить мой кратковременный нервный срыв. Что-то хромает у меня стрессоустойчивость, спокойнее надо быть, а там глядишь и само рассосется. Хотя нет, это не тот случай, не рассосётся. Ну Ленка, ну сука! Теперь понятно, что она из Горького свалила не из-за болезни матери, а в связи собственным положением. Ну вот кто бы мне ещё сказал, нахрена она это всё затеяла? Ну да ладно, правда ведь спешить некуда. Мальчик-то уже родился. Усилием воли я отодвинул мысли о Ленке и ребенке на второй план и постарался переключиться на работу. Получилось весьма посредственно. Однако в данный момент каких-то особых интеллектуальных или физических усилий от меня не требовалось. Испытания шли своим ходом, желающих наматывать круги на снегоходах было более чем достаточно. Статистику взял на себя Безруков, так что я вообще мог ничего не делать. Хотя, всё-же надо было показывать своё деятельное участие, чем я и занялся — накрутил десяток кругов по пустырю на первой передаче. Отметил в протоколе испытаний появившиеся шумы в КПП, поговорил с заводскими инженерами и преподавателями об особенностях рулевого управления — дескать, попытка сэкономить, оставив одну лыжу вместо двух, выйдет боком. Ну и дальше в том же духе.
По приходу домой выпил стакан водки, чтобы не утонуть в рефлексиях, а перед сном добавил. Супруге объяснил, что устал и надо снять стресс. Поэтому выспался хорошо, и с утра проблема Лены и ребенка более не казалась такой глобальной и нерешаемой как вчера.
Сегодня мы испытывали возможность буксировки саней с грузом. Здесь посыпались проблемы. При расчетах изначально неправильно оценили силу трения, что сейчас приводило сбоям в работе машин. На одном снегоходе КПП заклинило, два других вообще не тянули прицеп с тонной груза на третьей и четвертой передачах, лишь машина с вариатором без каких-либо сложностей таскала сани, груженые ребятней. И детворе развлечение, и нам проще, когда груз сам садится в прицеп и покидает его. После обеда я сообразил, что было бы неплохо сохранить для потомков этот исторический момент, съездил до ближайшего фотоателье и привез фотографа. Моя идея всем присутствующим пришлась по душе и оставшиеся три часа светлого времени были для испытаний потеряны. Фотограф трудился не покладая рук, все участники испытаний стремились запечатлеться по одному и группами, верхом на снегоходе и стоя рядом, одетыми в ватник и раздевшись до костюма. Н-да, в этом времени любителей селфи тоже предостаточно, однако каждый кадр стоит немалых денег, особо не разгонишься.
Седьмого ноября, разумеется, мы не работали, праздник ведь. Я пошел на торжественную демонстрацию вместе с коллективом техникума, хотя Безруков и предлагал идти с заводчанами. И на банкет пришлось остаться, а то ведь не поймут, скажут оторвался от коллектива. Но, слава Богу, на этот раз на мою девственность никто не покусился и я в лёгком подпитии без проблем добрался домой.
А на следующий день сильно потеплело и за пару дней снег сошел, превратившись в труднопроходимые ручьи и лужи — как раз для таких ситуаций резиновые сапоги и придумали.
Тем временем мы занялись подготовкой к визиту в наркомат. Необходимо было представить результаты испытаний и определить первоочередные задачи. Хотя, если быть точным, был только один вопрос, требующий решения — проблемы, выявленные при движении с прицепами, но пути решения здесь были понятными — надо изменить передаточные числа в КПП с учётом результатов испытаний, снизив максимальную скорость снегохода. Можно было ещё поставить более мощный двигатель, но взять его было негде. Работу по пересчету коробки взяло на себя заводское конструкторское бюро, а я принялся за подготовку презентации. Это уж точно никто кроме меня сделать не сможет. ЗДЕСЬ искусство проведения презентаций находится пока в зачаточном состоянии. Я, разумеется, тоже не в состоянии показать в этом деле всё, на что способен, по причине отсутствия компьютерной техники, но даже на имеющейся базе должно получиться весьма недурно.
Для начала, я поручил нашим слесарям, оставшимся почти без дела, изготовить три модели снегохода высотой десять сантиметров и пообещал каждому по тридцать рублей премии от себя лично. Мужики воодушевились и с головой ушли в работу. Далее я отправился к фотографу, который работал с нами на пустыре, и за два дня мы с ним сделали вполне приличный диафильм. Оставшееся до отъезда в Москву время я рисовал плакаты на ватмане (так-то художник из меня плохой, но там были графики, например, расход топлива в зависимости от скорости), совместно с Безруковым написал и отдал в машбюро текстовый доклад, в общем, занимался чисто бумажной работой.
Глава 4
Утром понедельника 18 ноября мы с Безруковым сели на утренний московский поезд, заняли двухместное купе и зарылись в бумаги, проверяя их по десятому разу и проговаривая наши выступления. Вечером мы приехали в Первопрестольную и были неприятно удивлены тому что в ведомственной гостинице, несмотря на заранее сделанную бронь, мест не было. Пятидесятилетняя женщина, занимавшая должность дежурного администратора, полистав журнал, подтвердила — да, бронь была, но так получилось, что командировочные со всего Союза забронировали больше мест, чем есть в наличии. Все койки заняты, приходите через неделю. Хорошее начало поездки.
В расстроенных чувствах мы с Безруковым вышли на улицу, встретившую нас влажным промозглым ветром. Стоя на крыльце, мы в нецензурной форме высказали безучастным московским просторам все, что думаем о сложившейся ситуации и с чемоданами в руках уныло побрели прямо по тротуару. Через пять минут бесцельного движения я увидел вывеску «Столовая» и предложил коллеге зайти, чтобы поесть и подумать о решении проблемы. Конечно, кафе или ресторан было бы предпочтительнее, но где его сейчас
