Жуть мерзкая какая…Что здесь творится?
Где я? Почему я не в лесу?
Раздался пронзительный крик. Сердце екнуло. Я вздрогнула, почувствовав панику.
Услышала тяжелые шаги. Крепкая подошва ботинок глухо стучала по полу. Ко мне двигалась высокая тень. Лампы начали мигать, вселяя в меня страх.
Тень ко мне приближалась. Глаза мерцали огнем, будто фонари. Я начала дергать ногами и руками, но в этом не было смысла — оковы туго сжимали мне запястья и лодыжки.
Я опасливо посмотрела на тень. Тусклое сияние лампы осветило лицо Арктура. На его холодном белом лице застыла гримаса удовольствия. Губы растянулись в довольной улыбке. Лазурные глаза ярко горели. Этот взгляд до безумия пугал и отвращал одновременно. Мурашки побежали по всему телу.
О чем он думает в этот момент?
Лежит перед ним привязанная девица! Я представляю, какие сейчас мерзкие мысли витают у него в голове!
Надеюсь, что я ошибаюсь…
— Где я? — дрожащим голосом спросила я. Хотя в чем смысл этого вопроса, этот пришелец меня не поймет.
Но он ответил. Без всякого акцента. Его голос был низким, потусторонним, холодным, заставляющий кровь в жилах застыть.
— Далеко. Очень далеко…
— Можно объяснить понятней?! — страшно закричала я. В голосе звучало отчаяние.
Он продолжил улыбаться, восторженно на меня глядя.
— Умоляю…я случайно вас подслушала…случайно…правда… — тихо шептала я.
Он снова ничего не произнес. Но плотно приблизился к столу, быстрыми ловкими движениями расстегнул три верхние пуговицы моей рубашки, обнажив ключицу, вытащил ручку и начал ее кончиком проводить по моей коже.
— Что ты собираешься со мной делать?! — страх дал мне сил, и я еще громче закричала.
На его лице возникла ухмылка. Но он продолжил молча проводить линии по телу.
Линии были короткими. Расстояние между ними несколько дюймов.
Напоминают разрезы для швов.
Он собирается меня резать?!
— Что ты делаешь?! Не трогай меня! Не трогай! — душераздирающе вопила я, словно меня уже резали.
Арктур явно наслаждался моими отчаянными криками. Я уже ненавижу этого беловолосого! Хочу треснуть ему по лицу и убежать стремглав.
Я не могла спокойно лежать. Тело дрожало, руки и ноги тряслись, я брыкалась, будто у меня началась судорога.
Арктуру это не понравилось.
— Не шевелись. — сквозь зубы прошипел он.
— Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться, урод!
Услышав в свой адрес "урод", он сильно сжал губы.
— Кто меня привязал?! Кто?! — громко кричала я, требуя объяснений. Оковы на теле сжались еще туже. С ухмылкой на лице Арктур пробежался глазами по моим привязанным рукам.
— Я. — бесстрастным тоном ответил он.
Ах ты гад!
— Зачем?!
— Для ритуала, — его глаза продолжили проницательно рассматривать каждый сантиметр моего тела.
— Какого еще ритуала?! — возмущенно завопила я.
— После которого ты умрешь, маленькая шпионка, — холодно ответил Арктур и загадочно улыбнулся.
Такого ответа я не ожидала…Мысль о внезапной и, возможно, страшной смерти заставила сначала изнутри замереть, а потом затрястись. Я почувствовала горячий жар, при этом жутко побледнела, а дикий ужас охватил крепкими объятиями. В голове все затуманилось, но какие-то слова яро выходили из горла.
— Нет! Уйди! Не трогай меня! Не смей! Клянусь, я вырвусь и оторву тебе руки!
Он схватил с грязной тумбы скотч. Оторвал кусок, подошел ко мне и залепил им мне рот. Неприятная лента плотно прилипла к губам, будто вторая кожа.
Подлец!
Но я продолжила пинаться, яростно дыша. Скотч на губах меня не остановит. Продолжала трястись, на что Арктур зло закричал:
— Прекрати! — его раскосые глаза злобно замерцали.
Он повернулся ко мне спиной, присел у тумбы, вытянул ее ящик и начал что-то перебирать. Я испуганно смотрела на него, боясь предположить, что он оттуда достанет.
Пришелец поднялся на ноги и подошел ко мне. У него в руках та трубка с длиной страшной иглой. Луч света отразил свой блик на ее остром кончике.
Нет! Нет! Нет!..
Слезы полились из глаз. Руки начали ненормально трястись. Арктур улыбнулся. Эта улыбка была жуткой, злорадной, восхищенной. Он ликовал, чувствуя мой страх.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Острая игла воткнулась мне в вену. Мороз изнутри пробежал. Я почувствовала легкое покалывание. Такое слабое, приятное, будто изнутри нежные языки пламени грели.
Сейчас другие ощущения. Что-то расслабляло, успокаивало…
Руки и ноги отнялись, словно я их лишилась. Не могу теперь ими пошевелить. Зрение стало затуманенным. Я сквозь необъяснимую туманную пелену смотрела и не могла сфокусироваться на чем-то.
Арктур довольно улыбнулся, убрал трубку и продолжил вырисовывать линии на грудной клетке. Он проводил кончиком ручки по коже медленно, вызывая у меня дрожь. Что за ритуал? Неужели будет резать? И правду он сказал о смерти?..
Эти мысли пугали, душили, доводили до безумного страха.
Я попыталась пошевелить рукой, но она не сдвинулась, словно приросла к столу. Не могу теперь управлять собственным телом. Все из-за того укола…
От ключицы до грудины был изображен странный символ. Я пыталась рассмотреть его, но все плыло перед глазами.
Арктур рассмотрел свою работу и убрал ручку. Затем приблизился к моему лицу. Его взор, похожий на взгляд опасного хищника, вызывал жуть. Старалась сдержать внутри ярость, но почему-то из глаз лились слезы. Пыталась удержать их, но они продолжили течь по щекам.
Арктур прикоснулся своими длинными прохладными пальцами к моей щеке. Я хотела сдернуть его ладонь со своего лица, но не могла повернуть даже голову. Сердце, как молоток, стучало.
Арктур наклонился ко мне, ласковыми движениями убрал мои курчавые волосы за уши и начал тихо шептать бархатным голосом:
— Тихо, милая. Больно не будет.
Да пошел ты к черту!
Его слова меня не успокоили. Легче не стало. Страх томил, давил своей тяжестью.
Арктур легонько схватил мой палец, провел по нему салфеткой, пропитанной резким пронзительным спиртом. Затем взял второй рукой иглу из тумбочки — увидев блестящий острый инструмент, голова закружилась — и проткнул ей палец. Я поморщилась от боли. Затем он надавил на палец, тот покраснел и на нем выступила красная капелька. Пришелец поднес сосуд, в который начала стекать ручьями кровь.
— Да. Он это оценит… — шептал восторженно Арктур.
Не могу смотреть на кровь. Начало мутить, затряслись снова коленки, пробрал изнутри ужас. Я прикрыла глаза, лишь бы не видеть это. Голова еще сильней закружилась, а мерзкая кровь ясно мелькала в сознании.
Арктур закрыл сосуд пробкой, когда тот наполнился полностью кровавой жидкостью. Моя рука без сил рухнула вниз, я почувствовала, как по пальцу продолжила растекаться кровь, капая на пол.
Арктур покрутил возле глаз сосуд и поставил его на тумбочку. Затем он, взирая меня своим загипнотизированным пылающим взглядом, погладил пальцем по губам сквозь скотч.
Не нравится мне это. Его взгляд, эти прикосновения, пугало будущее, слова про смерть. Зачем он взял кровь, непонятно. Не моргая, он смотрел мне в глаза, а его рука ласково и медленно начала перемещаться от подбородка к шее, вырисовывая пальцем узоры. Его холод жег кожу.
Его рука остановилась на нарисованном символе. Он ближе ко мне наклонился. Наши носы едва коснулись. Я чувствовала его ледяное учащенное дыхание. Карие и лазурные глаза смотрели друг на друга, но мои яростно, испуганно и изумленно, а его проницательно.
И тут начало происходить что-то страшное…
Его лазурные глаза почернели. Черные зрачки стали ярко-красными, сузились, их стало три. На белоснежном лице образовались темно-красные линии, похожие на глубокие порезы. Губы широко и злобно улыбнулись, обнажив дугообразные, как коса, блестящие клыки, длиной до подбородка. Темное одеяние растворилось по кускам. Кровавые полосы нитями тянулись по его шее, рельефным плечам, груди и крепким рукам. Арктур выгнул спину и раздался хруст, будто сломался позвоночник. А затем — шуршание. За его спиной выглянули огромные крылья, длиной больше семи футов. Арктур расправил их широко по сторонам. Блики лампы перемещались по черным перьям.
