Следующая авантюра Рено Шатильонского закончилась крахом не только для него, но и для всего государства франков. Казалось бы, имея в лице Салах ад-Дина умного и опасного противника, бароны должны были понимать, что игра с огнем может закончиться для них весьма плачевно. Но их неуемная гордыня и притязания на превосходство оказались сильнее тонких расчетов наиболее дальновидных руководителей королевства крестоносцев.
В 1185 г. Салах ад-Дин заключил с Иерусалимом новый договор о мире сроком на четыре года. Нависшая было над государством опасность была хотя бы временно ликвидирована. Однако безрассудство и наглость Рено ввергли государство в войну, к которой оно было совершенно не готово. В конце 1186 г. или начале 1187 г. (точная дата неизвестна) владелец Керака напал на караван, поправлявшийся из Каира в Дамаск. Помимо огромной добычи он захватил несколько пленных, и среди них сестру Салах ад-Дина.
Разгневанный султан потребовал от иерусалимского короля образумить своего вассала, но, обратившись с увещеваниями в Керак, Ги де Лузиньян услышал в ответ лишь то, что он, Рено, сам никакого договора не подписывал, а потому считает себя вправе его не соблюдать. «Они верят в Мухаммеда, — заявил Рено Шатильонский. — Пусть Мухаммед придет и спасет их».
Но в роли карающей десницы выступил не Мухаммед, а вполне реальный и могучий противник Салах ад-Дин, объявивший «священную войну» (джихад) против франков.
Первой акцией султана был рейд египтян на владения Рено. Интересно отметить, что для его осуществления арабам нужно было пройти через земли Тивериады, принадлежавшей Раймунду Триполийскому, оказавшемуся благодаря стараниям Лузиньяна без короны, на которую претендовал и он. Обиженный Раймунд в надежде найти в Салах ад-Дине будущего союзника против «узурпатора» разрешил беспрепятственный проход войска мусульман, направлявшегося для борьбы против его единоверцев-соплеменников, через свои земли.
Планы Раймунда, правда, были несколько нарушены его давними недругами в борьбе за власть — иоаннитами и тамплиерами. Отряд рыцарей, состоявший из членов двух орденов, встретил арабов в верховьях р. Крессон, неподалеку от Назарета, и сделал попытку напасть на них, но был наголову разбит. Почти все рыцари пали или были взяты в плен. В бою погиб сам магистр ордена госпитальеров Рожер де Мулен.
Это произошло первого мая 1187 г., а еще через два месяца Салах ад-Дин и крестоносцы сошлись в решающем сражении у деревни Хиттин (Хаттин) близ Тивериады. В ходе этой битвы войска франков потерпели сокрушительное поражение. По приказу Салах ад-Дина с пленными обошлись довольно милостиво: казнены были лишь члены обоих орденов (всего 200 человек); не отказал себе великий султан и в удовольствии собственноручно расправиться со злейшим врагом Рено Шатильонским, которому он сам отрубил голову.
Битва при Хиттине явилась началом конца Иерусалимского королевства. Один за другим арабам сдавались гарнизоны городов — Акры, Торона, Сидона, Бейрута, Назарета, Яффы, Аскалона. Несколько месяцев спустя почти вся Палестина была в руках Салах ад-Дина. Наконец пал Иерусалим. Так, через неполных сто лет после начала первого крестового похода с государством крестоносцев, по существу, было покончено.
В отличие от «освободителей гроба господня» Салах ад-Дин не устроил в городе резни и выпустил из Иерусалима за выкуп почти всех христиан, а еще трем тысячам бедняков, которые были не в состоянии его заплатить, просто даровал свободу. В качестве выкупа он взял по десять золотых динаров за мужчину, половину этой суммы за женщину и по одному динару за ребенка. Те же, кто не смог заплатить, кроме трех тысяч упомянутых выше, были обращены в рабство. Характерно, что и у тамплиеров, и у госпитальеров еще оставались деньги от дара Генриха II, но ордены не пожелали их пожертвовать на спасение братьев-христиан. Все, что сделал для них орден госпиталя св. Иоанна, это оставил человек десять братьев милосердия для ухода за больными, которые не в состоянии были покинуть город.
Однако некоторые позиции в Палестине и Сирии крестоносцам удалось все же сохранить. На территории бывшего иерусалимского королевства в их руках оставались Бельфор и Тир, в графстве Триполи — одноименный город, несколько небольших замков тамплиеров и неприступная крепость иоаннитов Крак де Шевалье. В княжестве Антиохия уцелели лишь его столица и еще одна мощная цитадель госпитальеров — Маргаб. Таким образом, орден всадников госпиталя св. Иоанна Иерусалимского вместе с его союзником-соперником орденом тамплиеров остался фактически самой организованной и влиятельной силой на франкском Востоке.
В Западной Европе весть о падении Иерусалима прозвучала как гром среди ясного неба. Вновь раздались призывы римской курии покарать сарацин, и рыцарство Англии, Франции и Германии стало собираться на «стезю господню». Но не религиозными мотивами руководствовались на сей раз «защитники Святой земли», хотя их лозунги оставались прежними. Каждый из лидеров похода, а их было трое — император Фридрих I Барбаросса, английский король Ричард I Львиное Сердце и Филипп II Август, король французов, — преследовал свои политические цели. Европейские державы начинали борьбу за господство на Средиземном море.
Третий крестовый поход (1189—1192), несмотря на представительный состав его участников, ощутимых результатов не дал. Фридрих I погиб в самом его начале, утонув в реке, а деморализованные и изрядно потрепанные отряды немецких рыцарей вернулись домой несолоно хлебавши. Несколько большего добились рыцари Филиппа II и Ричарда Львиное Сердце: им удалось частично вернуть прибрежные области бывшего Иерусалимского королевства и крепость Акру (1191 г.), куда переместились капитулы обоих орденов. Как выяснилось в дальнейшем, наиболее весомым оказалось приобретение, сделанное английским королем как бы мимоходом, но сыгравшее большую роль в судьбе восточных государств крестоносцев: Ричард сумел отнять у Византии остров Кипр, на котором с его одобрения утвердился в качестве короля Ги де Лузиньян, оказавшийся «не у дел» после падения Иерусалима.
Между тем орден всадников госпиталя св. Иоанна процветал. Складывалось впечатление, что, чем хуже складывалась ситуация для франков на Востоке в целом, тем лучше становилось положение ордена. По-прежнему росло его богатство, расширялись владения в Европе, особенно во Франции, что давало ордену немалые средства для поддержания должного статуса, содержания рыцарей и священнослужителей, укрепления оставшихся в их руках крепостей. Госпитальеры достигли небывалого могущества: ни один шаг, будь то в области политики, государственного управления или военного дела, не предпринимался без ведома и одобрения великого магистра. Впоследствии историки назовут это время «золотым веком» ордена.
Казалось, что ограниченность франков в людских и материальных ресурсах должна была наконец привести к согласию среди различных слоев и группировок рыцарства, однако даже такой существенный фактор не обуздал страсти; амбиции феодальной элиты росли прямо пропорционально уменьшению их территориальных владений на Востоке. Современникам подчас трудно выделить обстоятельства, способствовавшие успеху или неудаче того или иного предприятия. Но повествуя о событиях на франкском Востоке, все они с редким единодушием указывают на тяжбы между баронами и на обострившуюся вражду двух орденов — тамплиеров и иоаннитов, боровшихся за влияние и земли, теперь уже во Втором Иерусалимском королевстве, которое сложилось после похода 1189—1192 гг.
Не утихомирились и некоторые европейские монархи, мечтавшие о мировом господстве. Сын Фридриха Барбароссы Генрих VI простер свои владения до о-ва Сицилия и строил планы включения палестинских и сирийских территорий в состав своей империи. Он явился вдохновителем нового нашествия немецких рыцарей в Палестину, в ходе которого они захватили Сайду и Бейрут, а также попутно утвердили королем Иерусалимским Амори из династии кипрских Лузиньянов. Титул этот носил чисто фиктивный характер, поскольку Иерусалим находился в руках египетского султана, но на него тем не менее нашелся еще один претендент — Ральф из Тивериады, тоже, кстати, принадлежавшей тогда Египту. Две, по-видимому, самые мощные силы королевства — тамплиеры и госпитальеры — поддержали притязания Лузиньяна, обладавшего значительными материальными средствами, и это решило исход дела.
С неменьшим рвением вмешались оба ордена и в династические споры в княжестве Антиохия, где они разгорелись с небывалой силой, принеся массу бедствий и страданий местному населению. После смерти Боэмунда III, правившего Антиохией до 1201 г., борьбу за власть вели старший внук князя Раймунд Рупен и один из его сыновей, Боэмунд, который и вышел победителем. Характерно, что Боэмунду оказали поддержку оба военно-монашеских ордена, поскольку новоиспеченный князь урегулировал их старый долг с Раймундом III Триполийским.
