— Да, пожалуйста, — сказала Даари, порадовавшись, что еще не успела переодеться из парадной формы.
Геон вошел, снова, как и накануне, одетый по-граждански, учтиво склонил голову — ничего похожего на полный поклон, просто жест вежливости.
— Сиятельная госпожа Даари, я слышал, вы не любите излишней вежливости? — спросил он. — Стоит ли мне называть вас просто госпожой?
— Давайте даже просто Даари, — сказала она. — А я буду звать вас просто Геоном. Это не смутит ваше чувство приличия?
— Смутит, но я его укрощу, — улыбнулся он, присаживаясь на другой конец того самого подозрительно мягкого дивана. — Мы, придворные евнухи, славимся своим самообладанием.
Даари не могла удержаться от ответной улыбки.
— Не возражаете, если я наведу здесь чары от подслушивания? — спросил Геон. — Не думаю, что в представительском вагоне, который собирали для вас в Таале, что-то есть, но береженым, как известно, боги радуются.
— Конечно, — сказала Даари. — Будьте как дома!
Геону, конечно, было далеко до легкости, с которой подобную сетку от прослушки в свое время создал Дракон — и это еще при том, что он тогда изображал Лаора, а значит, скорее всего, как-то себя сдерживал (хотя, с другой стороны, этот позер мог и наоборот не заморачиваться маскировкой, с ним хрен угадаешь). Старший евнух Фалезунского дворца провозился минут десять, но все-таки заплел почти всю комнату сложной сеткой, в которой доминировали элементы, связанные со слухом.
Даари сделала себе мысленную пометку, что непременно нужно получше в этом всем разобраться. Надо по крайней мере надежно различать, что колдуют в ее присутствии. Давно пора было, но дурацкий Большой академический турнир, а потом возня в гараже отнимали все время!
Наконец Геон закончил.
— Для начала позвольте мне прояснить, зачем я здесь, — сказал он. — С одной стороны, это, конечно, просьба Эйши. Она искренне беспокоится за вас, но сама располагать собой сейчас не может.
— Академия, — кивнула Даари.
Геон чуть поколебался.
— Не только в этом дело, но пусть она сама расскажет. В общем, с этой стороны я готов провести вам короткий ликбез по дворцовой жизни изнутри, посоветовать книги — вы ведь так любите получать информацию, из книг? Эйши рассказывала.
— Она много обо мне говорила? — спросила Даари как можно доброжелательнее.
— Разумеется, — кивнул Геон. — Она ведь в свое время завела с вами отношения по моей просьбе. Мне хотелось присмотреться к вам. Вы — чрезвычайно интересный персонаж, Даари Сат!
Так. А вот эта новость, что Гешвири начала дружить с ней по указке дяди — Даари и не подозревала! Хотя... если подумать, ничего удивительного.
— Вы не должны подозревать Эйши в нечистой игре из-за этого, — вторя ее мыслям, добавил Геон. — Я специально сейчас вам это сказал, чтобы это потом не всплыло и не нарушило как-то ваши отношения... зная Эйши, я подозреваю, что ей даже в голову не пришло, что вы уже давно не догадались о ее изначальных мотивах! С тех пор они, уверяю вас, изменились, и сейчас она вовсе не шпионит за вами в мою пользу. Например, я не знал, что она ездила в Аттону ради встречи с вами. Точнее, не знал заранее. Узнал только постфактум.
— Ясно, — кивнула Даари.
— Более того, перед моим отбытием сюда со мною связался Владыка, — продолжил Геон. — И уполномочил меня передать вам те сведения, которые я пока не передавал даже Эйши. Чтобы у вас была пища для размышлений, как он выразился.
Даари почувствовала холодок в груди.
— Какие сведения?
— Надо думать, Гешвири уже рассказала вам, что Императорская лекарская служба начала втайне испытывать несколько кандидаток с генетическим статусом, сходным с вашим?
— Говорила, — в тот день в Аттоне они с Гешвири успели обсудить многое. По поводу этих испытаний, помнится, Даари еще подумала: «Вот и хорошо, не будет мое зрение таким уж уникальным, проще будет жить!» — и почти сразу выкинула из головы. — Я и раньше, правда, догадывалась. Как-то подозрительно было, что Владыка меня в лабораторию не законопатил — изучать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Похвальное здравомыслие, — чуть улыбнулся Геон. — Ну вот, официально я не был посвящен в ход этих экспериментов, неофициально же... скажем так, у меня есть свои источники. Три... нет, уже четыре дня назад Владыка дал мне понять, что знает о моей осведомленности, и велел поделиться ею с вами.
— Да? — Даари приподняла брови. — И какие же там результаты?
— Неоднозначные. Удалось найти девять молодых доброволиц с таким же как у вас генетическим статусом и отличным здоровьем, которые согласились на многомесячное облучение фоновой магией и закапывание в глаза яда черноплюйки.
— Погодите, но ведь я «облучалась» одиннадцать месяцев, а еще столько не прошло... — начала Даари, и тут же нахмурилась. Вообще-то, как раз одиннадцать месяцев и прошло. Но не могли же они набрать группу вот прямо сразу и в тот же день приступить к испытаниям!
— Верно, но девять доброволиц еще месяц назад достигли необходимых параметров организма, если верить записям лекарей Управления технического обслуживания. Неудивительно: вы-то первые два-три месяца не участвовали в серьезных зачистках, проходили обучение?
Даари кивнула, сообразив, что ведь и правда.
— В общем, после закапывания ядом результат оказался, мягко говоря, не тем, на который рассчитывали. Одна из девушек, к сожалению, ослепла. Сейчас ее лечат, возможно, зрение частично вернется. Если нет, то ее ожидает более чем достойная пенсия и, при желании, занятость в службе безопасности Двора. Там уже трудятся несколько слепых сотрудников.
Даари подавила иррациональный приступ вины. Она тут точно не при чем. Тем более, раз девушка сама вызвалась... Зная Дракона, Даари отлично понимала: может быть, многие темные слухи о вотчине Сиары Салагон и правда, но, во всяком случае, к опытам, ведущимся под патронажем самого Владыки, точно никого не принуждали. Уговаривали, обещали баснословные деньги, давили на патриотизм, завлекали видениями грядущей магической силы — но не принуждали. В общем, эта незнакомая девушка сама сделала свой выбор.
— А остальные?
— Остальные, — вздохнул Геон, — оправились после эксперимента, зрение восстановилось полностью или почти полностью. Но магическое зрение из всех приобрела только одна девушка, и то оно у нее проявляется не так, как у вас: она видит не магические каналы, а магические поля. И только в состоянии опьянения.
— Простите? — переспросила Даари. — Это какой-то термин?
— Нет, не термин, это я буквально говорю. Участница эксперимента отчиталась о полном отсутствии магического зрения, вылакала с горя бутылку самогонки — в отчете сказано, что механизм появления самогона на территории научного центра не установлен — и вдруг начала видеть то, что, как позднее оказалось, было магическими полями. А как протрезвела, эффект пропал. В силу того, что магическое зрение у девушки возникает только тогда, когда она перестает надежно управлять своими конечностями, такой дар несколько бесполезен.
— А, — сказала Даари. — Мне сначала показалось, что это поля в состоянии опьянения. Думала, какой-то термин. Интересно. И... что это значит? У меня настолько уникальные гены?
— Может быть, — сказал Геон. — Но логичнее предположить другое, тем более, что специально для проверки этой гипотезы даже нашли одну девушку с бабушкой из тех же краев, что ваша — кстати, у неетой тоже каштановые волосы. Но та участница вообще ничего не увидела... Ну-ка, подумайте!
Тут он словно спохватился и улыбнулся.
— Простите! Даари, вы одного возраста с моей племянницей, я не могу отделаться от желания вести себя с вами так же. С ней я в игру «догадайся сама» играю с детства... Вам я, разумеется, расскажу.
— Да нет, я уж попробую догадаться, — сказала Даари, слегка задетая за живое. И вот вроде она отлично понимала, что именно делает Геон — втирается в доверие, пытается стать «своим» и «авторитетом», этаким наставником-ментором... и одновременно не могла не вестись. — Вы хотите сказать, что механизм магического зрения гораздо сложнее, и влияние яда черноплюйки на глаза тут не при чем или почти не при чем... Если бы все было так просто, все бы давно уже закапывали в глаза этот яд, даже рискуя ослепнуть. Ведь на начальном этапе обучения магии магическое зрение дает очень большие преимущества, а среда магов — высококонкурентная.
