Читаем без скачивания Боги, обжигавшие горшки - Валерий Сегаль

Несмотря на серьезные недостатки (их мы и будем анализировать в нашей работе), система эта просуществовала около сорока лет и была, в целом, явлением прогрессивным.

Однако прежде всего требовалось определить преемника Алехина на шахматном троне. С этой целью в 1948 году был проведен матч-турнир на первенство мира с участием пяти достойнейших (по мнению ФИДЕ) кандидатов (об этом соревновании мы еще поговорим подробно; пока лишь отметим, что это был единственный в истории случай, когда чемпион был определен в турнире по круговой системе).

При изучении послевоенной истории шахмат невозможно пройти мимо такого феноменального явления, как «советская шахматная школа». Трудно привести другой пример столь подавляющего превосходства одной нации над всеми остальными в какой-либо области человеческой деятельности.

Вероятно, все началось с естественного для «первого государства нового типа» стремления доказать свою состоятельность, а кое в чем, по возможности, и продемонстрировать свои преимущества. В этом смысле шахматы оказались прекрасным объектом для приложения сил, причем по многим соображениям: они имели в России неплохие корни, идеально вписывались в систему, направленную на повышение народного образования, главное же — являлись «недорогим» видом спорта.

В тридцатые годы выходит на международную арену и сразу завоевывает признание первое поколение мастеров, сформировавшихся уже при советской власти. На повестку дня естественно ставится вопрос о завоевании первенства в мире, и с этого момента вся та возня вокруг титула «Champion of the World», которую мы окрестили «шахматной политикой», впервые попадает в круг интересов высших эшелонов власти огромного и мощного государства. В послевоенные годы уже большинство сильных шахматного мира проживает на пресловутой «шестой части суши» и пользуется услугами самого богатого в мире спонсора — Коммунистической партии Советского Союза. Следует без тени иронии признать, что спонсор этот действительно проявил себя исключительно щедрым и талантливым шахматным организатором: никогда и нигде в мире не было создано столь благодатных условий для роста молодых талантов и столь серьезных привилегий для ведущих мастеров. Однако и отдачи сей спонсор требовал беспощадно, а в случае малейших затруднений охотно вмешивался в перипетии спортивной борьбы. Таким образом, в новейшей истории проблема договорных партий — и даже целых соревнований! — стоит весьма остро. При этом контролировать ситуацию советской шахматной организации было отнюдь не так сложно, как может показаться непосвященному, поскольку в любой момент большинство претендентов составляли советские гроссмейстеры.

Уже первая глава новейшей истории шахмат дает богатейший материал для нашего исследования.

Итак…

Глава VI

МИХАИЛ БОТВИННИК (1911 — 1995),

чемпион мира 1948 — 1957 годов, 1958 — 1960 годов, 1961 — 1963 годов

Даже при самом поверхностном ознакомлении со статьями и воспоминаниями «патриарха» советских шахмат любой читатель невольно обращает внимание на два обстоятельства — замечательную целеустремленность автора и его колоссальную «государственность». Первое из этих качеств Ботвинника достойно всяческого уважения, однако выходит за рамки нашей темы, а вот второе…

«Государственность» Ботвинника до сих пор вызывает неоднозначные оценки. Был ли Ботвинник убежденным «сталинистом», или он просто использовал систему с максимальной выгодой для себя? Рассмотрим факты, исходно заставляющие нас поднимать этот вопрос.

В конце тридцатых годов Ботвинник уже считался реальным претендентом на первенство мира: велись переговоры о его матче с Алехиным. Однако, в 1940 году лидер советских шахмат терпит тяжелую неудачу в очередном чемпионате страны. Первые два места поделили Бондаревский и Лилиенталь, Смыслов был третьим, Керес — четвертым, а Ботвинник с Болеславским поделили пятое и шестое места. Было объявлено о проведении матча на первенство СССР между двумя победителями турнира. Далее цитируем самого Ботвинника.

«… Одновременно послал письмо Снегиреву, где иронизировал по поводу того, что чемпионом страны, то есть лидером советских шахмат, должен стать победитель матча Бондаревский — Лилиенталь (оба они — шахматисты большого таланта, но высших шахматных достижений у них не было), в то время как у Кереса или у Ботвинника уже были крупные достижения в международных турнирах.

Снегирев и сам сознавал, что этот матч для противоборства с Алехиным значения не имеет; он понял мой намек и взялся за дело, — как всегда, бесшумно и энергично. Как он сумел убедить начальство — не знаю, он этого не рассказывал, но месяца через два было объявлено об установлении звания «абсолютного» чемпиона и проведении матч-турнира шести победителей чемпионата в четыре круга. Смысл, который вложил Снегирев в понятие «абсолютный», был ясен: именно абсолютный чемпион СССР должен играть матч с Алехиным».

Неудивительно, что И.Бондаревский всю жизнь ненавидел Ботвинника! Удивляет другое: в отличие от многих (что греха таить!), занимавшихся подобными «делами», Ботвинник не стеснялся открыто писать об этом в своих книгах. То есть, похоже, он не видел в таких действиях ничего зазорного!

А теперь вернемся чуть назад, в год 1938-й, когда Керес являлся гражданином независимой еще Эстонии. Организаторы АВРО-турнира в Голландии рекламировали свое соревнование в качестве неофициального турнира претендентов. Победили тогда, как известно, Керес и Файн (с учетом дополнительных показателей главный приз вручили Кересу). Юный эстонский гроссмейстер сразу по окончании турнира вызвал Алехина на матч, однако чемпион на вызов отреагировал невнятно, и, фактически в тот же вечер, вступил в переговоры с Ботвинником. Почему?

Объяснение простое. Еще до начала АВРО-турнира, несмотря на амбиции голландцев, Алехин заявил, что готов встретиться в матче с любым достойным кандидатом, который сумеет обеспечить приз в 10.000 долларов. А Ботвинник заручился в этом вопросе поддержкой самого Молотова (Ботвинник откровенно пишет об этом в своей книге «К достижению цели»), и Алехин естественно предпочитал вести переговоры с претендентом, финансовая обеспеченность которого гарантируется властителями огромного тоталитарного государства.

Мы сейчас на стыке эпох: по времени и по характеру событий мы вернулись в новую историю, однако анализ ведем применительно к Ботвиннику — одному из столпов новейшей истории шахмат. И вот какой вывод напрашивается в свете последнего рассмотренного нами эпизода: со становлением советской шахматной школы западному претенденту-одиночке уже практически невозможно конкурировать со ставленником советских властей в вопросе вызова чемпиона — и организационные, и финансовые возможности советского претендента гораздо шире.

Началась Вторая мировая война, и переговоры о матче Алехин — Ботвинник прервались на несколько лет. Разошлись на время пути Ботвинника и Кереса: первый оказался за Уралом, в эвакуации, а второй — на оккупированных немцами территориях. Оба сохраняли шахматную форму: в отношении Ботвинника действовал особый указ Молотова, призывавший «сохранить тов. Ботвиннику боеспособность по шахматам и обеспечить должное время для дальнейшего совершенствования», Керес играл в немецких турнирах. В 1943 году Алехин даже предлагал Кересу сыграть матч на первенство мира, но эстонец отказался, посчитав неподходящими время и обстоятельства. Грустная, даже страшная ирония: Керес еще не понимал, что на самом деле для него как для претендента самыми подходящими были как раз военные годы.

Заканчивается война. Возвращается в советское подданство Керес. Возобновляются переговоры между Алехиным и Ботвинником.

И вот факт, о котором уже даже Ботвинник никогда не говорил вслух. Несколько лет назад историк шахмат Ю.Шабуров обнаружил в Государственном архиве России «Проект плана подготовки М.М.Ботвинника к матчу с Алехиным». Сей «достойный» документ полностью опубликован журналом «The Chess Herald» (1/94) и содержит немало любопытного. Особо бросается в глаза фраза: «Закрытый матч с Кересом (20 партий)», и далее: «Необходимо обеспечить участие Кереса».

У Кереса, игравшего в годы войны в немецких турнирах, были в то время неприятности с НКВД, и его можно было заставить делать что угодно, в том числе и играть двухмесячный закрытый матч с целью подготовки Ботвинника к борьбе за мировое первенство, хотя сам Керес, как официальный победитель АВРО-турнира, имел не меньше прав на матч с Алехиным, нежели Ботвинник.

Некоторые авторы сегодня склонны утверждать, что именно Керес в те годы должен был рассматриваться в качестве главного кандидата. Нам кажется, что этих авторов заносит в другую крайность, нежели Ботвинника, написавшего в своих воспоминаниях: «Керес после матч-турнира сорок первого года (на звание абсолютного чемпиона СССР. — В.С.) не имел особых прав…» На самом деле Ботвинник, один из победителей Ноттингема и абсолютный чемпион СССР 1941 года, и Керес, победитель АВРО-турнира, объективно в 1946 году располагали приблизительно равными правами. Но если до войны Алехин предпочитал Ботвинника, как претендента, финансировавшегося Москвой, то после войны, с переходом Кереса в советское гражданство, Алехин вообще не имел возможности выбора между этими двумя кандидатами! Примечательный нюанс: при старой системе розыгрыша первенства мира (если это можно называть системой!) чемпион мог иметь дело лишь с одним советским гроссмейстером, который являлся ставленником Кремля, а всем остальным вести какие бы то ни было переговоры попросту не разрешалось.