Читаем без скачивания И будем живы - Валерий Горбань

Ахмед брезгливо обошел жену и хлопнув дверью, исчез за порогом. Было слышно, как поджидавшая его за воротами машина фыркнула мотором и покатилась вдоль улицы.

Насият, кипя, как самовар, вернулась в спальню и зло зарыдав, ничком кинулась на кровать.

— Грязный пес, пес, пес! Будь проклят тот день, когда я вышла за тебя замуж! — ее нежные, никогда не знавшие настоящей работы руки, сжавшись в кулаки, бессмысленно колотили и без того взбитую на ночь белоснежную, в затейливых кружевах подушку.

Вообще-то, эта вздорная, самодовольная, жадная двадцатипятилетняя женщина, большая любительница посплетничать и облить других грязью, и сама пользовалась дурной репутацией. Ее отец был скромным директором одного из городских рынков, но, несмотря на свою небольшую зарплату, еще в советские времена умудрился построить себе роскошный особняк. Перестроечные годы ознаменовались возведением таких же домов для двух его сыновей, трудившихся на том же рынке, один — в должности контролера, другой — сторожа. Должность младшего сына долго была любимым предметом для шуток и подначек острых на язык соседских парней. Встретившись со «сторожем» на танцах, или увидев его поздно вечером у ворот отцовского дома, редкий из них отказывал себе в удовольствии наивно спросить:

— Э-э! А как же рынок? Ты, что, его сегодня без присмотра оставил?

К началу дудаевского правления оба брата Насият были уже женаты, но, как только в воздухе запахло войной, они исчезли из Грозного, оставив свои семьи на попечении отца. По слухам, их видели на одном из московских рынков, где они вели себя по-хозяйски и явно жили гораздо вольготней, чем дома. Жесткая сила общественного мнения вряд ли позволила бы им в открытую таскаться по родному городу в пьяном виде с кучей верещащих вульгарных девиц. В столице же мало кого интересовали шальные выходки двух рыночных молодчиков. Там таких прожигателей жизни — пруд пруди.

Дочерям особняки были ни к чему. Ни один уважающий себя мужчина не пойдет жить примаком в дом жены. Но, такого количества золотых побрякушек с настоящими бриллиантами и таких супермодных нарядов, как у Насият, не было ни у кого в школе, и на всей их небедной, в общем-то, улице. Зато, она была, наверное, единственной во всем микрорайоне, у кого никогда не было подруг. Сама Насият и ее родные, конечно, объясняли это только черной завистью со стороны других девушек. Но непонятно было, почему их дом обходят стороной и женихи. Если сами молодые глупцы не понимали, какое счастье они приведут к себе в дом, то уж их-то отцы должны были сообразить, какие неисчислимые выгоды сулит им такое перспективное родство.

Но, очевидно, отцы думали и о другом. Какой будет жизнь их сыновей, и кто будет рожать и воспитывать их внуков.

Многие люди, не знающие реальную жизнь Чечни, и создавшие себе представление о Кавказе на основе популярного чтива, полагают, что чеченская женщина — это просто бесправная рабыня в доме своего отца или мужа.

Это далеко не так.

Действительно, в традиционной чеченской семье женщина беспрекословно подчиняется родителям, а затем, своему мужу и его старшим родственникам. Она прекрасно знает и строго соблюдает все традиции, связанные со старшинством в роду. Сноха никогда не позволит себе перечить не только свекру, но и свекрови, потому что эта женщина — мать мужа. На замужней чеченке лежит масса различных обязанностей по дому, по уходу за детьми, и за другими членами семьи. В больших городах эти обязанности все больше приближаются к тому объему забот и хлопот, который несут на своих плечах обыкновенные российские домохозяйки. Но, во многих семьях, особенно в сельской местности, до сих пор сохраняются обычаи, которые европейской женщине покажутся дикостью и унижением. Например, обязанность разуть приехавших в гости старших родственников и вымыть им ноги с дороги. Есть и такие семьи, в которых средневековые понятия о чести могут обернуться убийством молодой девушки или замужней женщины. Убийством, совершенным не только ревнивым женихом, мужем или его родственниками, но и родным братом и даже собственным отцом…

И, тем не менее, женщина-хозяйка дома, женщина-мать имеет и свое твердое положение и свою власть. Ответственность женщины — это и ее права. Никогда настоящий мужчина не будет вмешиваться в дела женской половины дома. На главе семьи лежит священная обязанность обеспечить семью, и стыд и позор тому, кто не может этого сделать. Чеченский парень, став мужем и отцом, может превратиться в семейного деспота. Но, трудно найти более послушных и почтительных сыновей, чем чеченцы.

Впрочем, и в отношении своих жен и детей, демонстрируя традиционно сдержанное отношение к ним, лишь немногие из мужчин позволяют себе настоящую жестокость и самодурство. Вряд ли чеченцы унижают и бьют своих домашних чаще, чем русские мужики в какой-нибудь запившейся российской деревне. Скорей, наоборот. Не столько Коран и законы Шариата, сколько древние адаты оберегают жизнь и честь женщины — продолжательницы рода. И в жилах чеченок течет та же гордая кровь, что у их мужчин. Именно поэтому, неумение справиться с собственной женой достойными методами, неспособность сохранить в своем доме порядок и взаимное уважение — считается одним из наиболее постыдных проявлений мужской слабости. А самая презренная смерть для мужчины — умереть от руки собственной жены, возненавидевшей своего мужа или доведенной им до отчаяния. А поскольку не только в селах, но и в столице Чечни люди знают друг о друге все, это является мощным сдерживающим фактором для тех, кто в иной обстановке мог бы позволить себе слишком многое.

Именно поэтому, репутация будущих невест находится под тотальным контролем родни, соседей и всех окружающих с того момента, когда она только начинает делать первые шаги.

Так что, желающих заполучить в дом такую невестку, как Насият, было немного. Находились, конечно, и те, для которых богатое приданое и возможность породниться с рыночным кланом были важней всего остального. Но тут уж родители Насият начинали проявлять разборчивость. Никогда родственники жениха не зашлют сватов, не проведя предварительную разведку и не обеспечив заранее положительный ответ. Официальный, публичный отказ — это позор, от которого один шаг к вражде. Благодаря этому обычаю, претенденты на бриллиантовую руку кичливой невесты из числа «нищих» и невлиятельных семей отсеивались еще на дальних подступах. В общем, «одетый в черкеску меня замуж не берет, а за одетого в бешмет я сама не пойду».

Дело грозило затянуться, и Насият уже подходила к порогу, за которым невеста считалась неприлично старой. Но, достойный ее и ее репутации кандидат все же нашелся. У отца Насият был давний приятель, директор нефтебазы и сети автозаправок. И получилось так, что в Грозный неожиданно рано, не доучившись в Москве, вернулся его младший сын. Ахмед, так звали молодого человека, не без «барашка в бумажке», был пристроен отцом в один из столичных вузов, на юридический факультет. Еще в школе он, не обладая настоящей отвагой и силой воли, отличался хитроумием. Мало-помалу осознав свою ущербность и ведомую роль в мальчишеских, а затем юношеских компаниях, он выработал особую манеру поведения. Частенько ему удавалось спровоцировать более энергичных, смелых, но простоватых приятелей на какую-нибудь авантюру. А сам он при этом всегда оставался в тени и с большим наслаждением потом наблюдал, как выкручиваются из неприятностей его дружки, не умевшие даже сообразить, кому они обязаны своими проблемами. В институте же он либо расслабился, либо нашлись там ребятки похитрее. Не проучившись и двух лет, Ахмед попал в какую-то темную историю и был вынужден срочно покинуть столицу. За ним даже пару раз наведывались из Москвы энергичные мужчины в штатском. Но, поскольку приезжим сотрудникам МУРа всегда помогали местные работники милиции, многие из которых были связаны с Ахмедом ближним или дальним родством, то к моменту появления незваных гостей разыскиваемый обычно оказывался далеко от родительского дома.

Однажды случилась даже почти анекдотическая история. После первой бесплодной попытки, москвичи послали за «неуловимым абреком» опытного сотрудника, в свое время проработавшего несколько лет в Дагестане и прекрасно знавшего северокавказскую специфику милицейской работы. Не распространяясь о цели своего визита, тот, с разрешения местного начальника райотдела, прихватил с собой обслуживающего нужный район участкового и нагрянул в дом разыскиваемого внезапно. У сыщика была с собой фотография бывшего студента из вузовского личного дела. Во дворе их встретил очень похожий на беглеца парень. Оперативник напрягся, но участковый спокойно произнес:

— Здравствуй, Али. А где Ахмед? Тут с ним человек из Москвы поговорить хочет.

Москвич хорошо подготовился к командировке, он знал состав семьи Ахмеда, имя его отца и имена всех его братьев. У разыскиваемого действительно был брат Али, родившийся всего лишь на год раньше несостоявшегося юриста. Опер внимательно посмотрел на парня, стараясь определить по его реакции, встревожится тот, или нет: в доме его брат, или сыщикам опять не повезло.