Читаем без скачивания И будем живы - Валерий Горбань

Чудик же, уговоривший Игоря организовать ему свидание с приятелем, притащил Саньке месячный запас курева и разных деликатесов, хотя и знал, что Князя долго здесь держать не будут. А взять этот мешок с собой на этап ему вряд ли кто-то позволит. Заботы, одолевавшие его друга, Чудик не разделял. Мало ли что может случиться завтра. Думать о таких сложных вопросах и заглядывать так далеко он не привык.

— Ну, наедут чечены — отобьемся. Не впервой. Давай лучше как-нибудь уболтаем Виталича, чтобы тебя домой по этапу не отправляли.

И два дружка, один из-за решетки, а второй — стоя рядом и жалостливо заглядывая своими детскими глазками прямо в душу, стали уговаривать Игоря, чтобы тот увез Князя с собой на самолете.

— Ну, вы даете! Как я тебя, Саня, с собой потащу? Мне добираться на автобусе до Владивостока, а потом — в аэропорт. А как в самолете? Где я тебе конвой возьму, деньги на билеты? У меня же не наличка, а проездные документы на меня одного. И потом, ты сдернешь по пути, а меня уволят с позором. Если вообще самого не посадят за эти фокусы. У меня даже наручников собой нет, не рассчитывал на такой вариант.

— Да это ерунда! — радостно сообщил Чудик. — Мы братков попросим, все будет чики-чики. И машина, и билеты, и браслеты.

— Виталич! — поддержал его Князь, — Ну, какой конвой? Куда мне бегать? Я-то из дома сорвался, думал, что мы по тяжелой попали. А мне недавно мой адвокат звонил, советовал самому вернуться, чтобы на подписке остаться. Я просто ребят тут из-за кое-каких проблем бросать не хотел. Ну, неужели я на человеческое отношение такой подлянкой отвечу? Виталич, ну ты же меня знаешь! Ты не представляешь, что такое: по этим пересылкам дохнуть, в скотовозках ехать. Да и тебе так безопасней.

— Ну да, с братками… Это кто кого тогда конвоировать будет?

— Не, Виталич, от нас проблем не жди. Мы с Саней у тебя и так в долгу, а если сейчас согласишься, вообще не знаю, как рассчитываться будем. Тут твой прямой интерес есть. Я слышал, чечены какого-то приезжего чувака с пистолетом Стечкина ищут. Он им за наглость зубы возле горотдела полечил. Ты не в курсе, кто бы это мог быть? — весело прищурился Князь. — Так что, если будешь из города на перекладных выезжать, можешь попасть в большие непонятки. Тебе по любому надо теперь рубоповцев просить, чтобы за город вывезли и где-нибудь на трассе в автобус подсадили. А мы все нормально сделаем…

Рано утром Игорь, не забывающий об осторожности и переодевшийся в новый джинсовый костюм, очень кстати купленный здесь на дешевой китайской барахолке, подъехал на такси к отделению.

Возле милицейского крылечка уже топтался Чудик. Он с нескрываемой гордостью показал Игорю стоящую неподалеку белую «Тойоту-Корону», за рулем которой сидел сотрудник ГАИ в полной форме.

— Вот, ребята постарались. Без проблем доедете, быстро. Там, в салоне — и покушать и попить — все есть, чтобы не останавливаться зря. У Генки (его Генкой зовут) и браслеты есть, классные, японские.

— Вот, артисты! Вы где форму-то взяли?

— Как, где? Да он — настоящий гаишник. Ты не волнуйся. Он не криминальный. Он нам на перегонах машин помогает, копеечку для семьи зарабатывает. Нормальный парень.

Видимо, запас эмоций, связанных с удивлением, у Игоря в этом городе уже иссяк. Он молча пожал плечами, забрал у Генки наручники и отправился за Князем. Но, перед тем, как пройти к камерам в сопровождении дежурного, на пару минут заглянул в туалет. Там он, расстегнув куртку, вынул из-за пояса свой АПС, убедился, что патрон находится в патроннике и сунул пистолет обратно. Куртку застегивать не стал. Подумав секунду, снова протянул руку к пистолету и подвинул оружие так, чтобы ствол не упирался в бедро, а смотрел немного назад. Мало ли что…

Обнявшись с Князем, и заботливо придержав ему дверцу, пока тот в наручниках неловко усаживался на переднее сиденье, Чудик неожиданно попросил Игоря отойти в сторонку на пару слов.

— Виталич, ты на посту ГАИ, на выезде из города сильно не светись. Генку, конечно, останавливать не станут, но мало ли что…

— Боитесь, что к вашему приятелю у коллег вопросы появятся?

— Да, не… какие тут вопросы? У них каждый второй так подрабатывает. — Чудик глянул на Игоря неожиданно серьезными, ясными, без обычного выражения наивной дурашливости глазами, — Просто, если с поста кто-нибудь чеченам отзвонится, они вас до Владика три раза догонят. Или там встретят.

— Хорошо, я понял.

— И еще… Короче, спасибо тебе, Виталич, за Саньку…

— Да не за что. Давай, напиши какую-нибудь явку с повинной, обещаю, что и тебя отвезу на самолете, — отшутился Игорь,

— Я не за это. Не за этап, а… То есть… за этап тоже, но… — Чудик то ли в мыслях запутался, то ли нужных слов не нашел, — Короче, спасибо! — махнул рукой, развернулся и стремительно пошагал к стоящей неподалеку второй иномарке.

Элегантная, просторная, мощная «Корона» летела по асфальтовому шоссе в гобеленовом тоннеле приморской осенней тайги. Над серым полотном взметывались и умирающими мотыльками вновь опадали мелкие зубчатые листочки, слетевшие с узловатых ильмов. В ярко-красных перьях не до конца облетевших ветвей рябин темно-багровыми и оранжевыми пятнами мелькали их тяжело склонившиеся гроздья. Желтыми, алыми и лиловыми пятернями лениво помахивали вслед с обочин огромные листья кленов.

Низкий, бархатисто-хриповатый голос заполнял салон, напевая о простых человеческих делах, о мужчине и женщине, встретившихся, чтобы защитить друг друга от одиночества. О том, что от одиночества не всегда можно спасти, но его можно хотя бы разделить и согреть.

Вроде бы откуда новая посуда,Но хозяйка эти гостем дорожит:То поправит скатерть,То вздохнет некстати,То смутится, что не точены ножи…

Игорь усмехнулся про себя. Вот ведь, оказывается, даже о ножах можно петь по-доброму, не выдергивая из милицейской памяти фотографически четкие картинки лежащих в лужах крови тел… и не думая о тех, кто точит свои кинжалы персонально для тебя.

— Кто это поет?

Он не интересовался блатными и полублатными песнями, расплодившимися в последнее время под именем русского шансона, но хорошо знал голоса и творчество лучших российских бардов. Эти же песни были ни тем, ни другим. Они были совсем иными.

Поразительно точно попав в настроение, уже не по металлическим струнам, а по самым его нервам зацепил-заскользил смычок печальной, обволакивающей, оплетающей голос певца скрипки. Удивительной скрипки! Струилась, лилась, вроде бы и незатейливая, но невероятно пронзительная мелодия, то рассекая уставшую от бесконечной борьбы и чужой злобы душу Игоря, то согревая ее своим живым теплом. И удивительно было, что слившиеся воедино голоса скрипки и неизвестного певца одинаково завладели и притихшим за рулем Генкой, и сидящим в наручниках Князем и то ли охраняющим их, то ли охраняемым ими опером.

— Шуфутинский. Михаил Шуфутинский, — после долгой паузы ответил Князь. — Кстати, наш земляк. Когда-то жил и пел в нашем городе.

— О, черт, — озабоченно завертел головой Генка. — Саня, глянь, кто это может быть?

Какая-то машина стремительно нагоняла их «Тойоту», будто они не летели по шоссе с минимальной скоростью в сто двадцать километров в час, а ползли на первой передаче.

Князь развернулся на своем сиденье, напряженно вглядываясь в бликующее от солнечных лучей заднее стекло. Игорь, специально усевшийся за их спинами, чтобы контролировать обоих, теперь решал еще более сложную задачу. Нужно было и оценить, кто сел им на хвост, и принять меры на случай, если все это — начало разыгранного дружками Князя спектакля. Вряд ли они пойдут на крайние силовые меры, не тот случай. Но фантазия у этих ребят богатая. А если их все-таки вычислили так и не утолившие свою мстительность чеченцы, то все могло повернуться вообще очень круто. Достаточно вспомнить сценку в дежурной части горотдела и рассказы рубоповцев.

В любом случае, Стечкин уже лежал у хозяина на коленях, прикрытый полой снятой в теплом салоне куртки. Игорь, чертыхнувшись про себя, с тоской вспомнил об оставленных в родной оружейке четырех запасных обоймах. Еще восемьдесят крепеньких, лоснящихся, вполне надежных в ближнем бою патрончиков… Но кто же знал, что так все обернется в самой обыкновенной командировке?

— Это Чудик, — проговорил Князь, и неожиданно дрогнувшим голосом добавил, — не выдержал все же, бродяга…

Легкая стремительная «Субару-Леоне» поравнялась с «Короной».

Чудик не смотрел на дорогу, будто и не летел по ней, как сумасшедший. Если бы впереди оказался поворот, он просто ушел бы в кювет по прямой. Генка, осторожно глянув на Игоря в зеркальце заднего вида, сбросил скорость километров до шестидесяти.