Знакомая вытоптанная тропинка сама стелилась под ноги. Снег здесь был расчищенным, но относительно чистым, как будто кроме дворника никто больше по нему не ходил. За нами стелилась длинная неровная цепочка грязных следов, а огромная стая ворон громко и недовольно каркала, встречая редких гостей. Терпеть не люблю этот звук и этих птиц.
До нужного места дошли быстро. Серый невысокий памятник замело снегом. Железная калитка натужно скрипнула и с трудом поддалась, когда Марк толкнул её.
Надо починить, мысленно отметила я, и покрасить тоже не мешало бы: синяя краска уже слезала, обнажая некрасивые ржавые пятна стали.
Брат прошел первым, а за ним, почему-то след в след, вошла я.
– Привет, Пашка. – улыбнулся брат, опуская свой букет на плиту у подножья памятника. – Как ты тут?
Я закусила губу, подошла ближе и положила свои цветы рядом с цветами брата.
– Привет, – присела на корточки и осторожно прикоснулась к ледяному камню.
Пришлось немного погреть заледенелый снег ладонью, чтобы стереть его с плиты. Спустя пару минут мои пальцы окончательно замерзли, зато появилась витиеватая надпись: «Торпунов Павел Антонович (26.02.1997 – 03.08.2009)» и высеченное изображение улыбчивого вихрастого мальчишки со смешными круглыми очками на вздернутом носу. Я еще шире улыбнулась, но уже чувствовала, как скапливаются в глазах слёзы. Внутри болезненно запульсировала старая потревоженная рана, а в горле встал непроходимый комок, мешающий нормально говорить.
– С Днем Рождения, – хлюпнула носом, и ощутила, как сорвалась первая слеза, оставляя на холодной сухой коже неприятный след. – Ты опять нас обогнал. Тебе сегодня двадцать три.
Пашка любил хвастаться, что старше нас с братом, а значит сильнее и умнее. Всего несколько месяцев в году, но его возраст был на целую цифру больше, из-за чего они с Марком частенько дрались. Я почувствовала, как на плечо легла ладонь близнеца и крепко сжала.
– Но это ненадолго, – близнец тоже улыбался, – пару месяцев, и мы тебя догоним.
Большая черная ворона спикировала на каменный крест на соседней могиле и наклонила голову, внимательно нас разглядывая. Щелкнула несколько раз крепким клювом и протяжно каркнула.
– Марк, – тихо попросила, не оборачиваясь.
Близнец понятливо кивнул, поцеловал меня в макушку, сказал, что будет неподалёку и вышел, а я осталась сидеть на корточках. Пальцы гладили едва заметный замерзший холмик, а я все еще улыбалась, ощущая, как одна за другой по щекам катятся непослушные слезы. Я не хотела отрывать руки от земли, поэтому не стирала их, и соленая влага неприятно собиралась на шее и закатывалась за воротник пуховика и теплого свитера.
– Пашка, – шепнула, хлюпая носом. – Мы с Марком институт заканчиваем, последний курс, представляешь? Я в магистратуру поступать хочу, а Марка тренером позвали в наш спорт центр. И в команду предложили городскую. А еще, Паш, я тут недавно такое устроила...
Я разговорила с Пашей не меньше часа, рассказывая про всю нашу жизнь. Почему-то казалось, что он стоит прямо за моей спиной у той железной лавочки, смотрит на меня своим задорным взглядом, внимательно слушает каждое слово и кивает. Это чувство было невероятно реалистичным, но я знала, что стоит мне обернуться и наваждение тут же спадет, а я опять останусь лишь в обществе любопытной вороны.
Когда я закончила говорить, в горле пересохло, а губы уже обледенели. Я переплела между собой замерзшие пальцы и несколько минут молча смотрела в обрамленные морщинками смеха бесцветные глаза на памятнике.
– Прости, – всхлипнула едва слышно: – Прости меня, пожалуйста. Я такая трусиха.
Ворона позади каркнула и захлопала крыльями, взлетая на дерево, а я вздрогнула и опустила голову.
– Я не могу, Паш. – тихо пробормотала, сжимая зубы, – Я знаю, что ты давно ждешь, но я все еще не могу ничег...
Я осеклась на полуслове. Взгляд натолкнулся на кусочек бумажки, завернутый в прозрачный полиэтиленовый пакет. Он лежал, воткнутый в снег между памятником и свежим венком. Дрожащей рукой я выдернула находку и перевернула. Это была картонная картинка со странным рисунком. Человек в одежде как в средние века злобно усмехался и держал в руках три меча, другие два лежали позади него на берегу. У самой кромки воды стояло еще двое людей, их лиц не было видно, но сгорбленные печальные фигуры красноречиво говорили об их скорби.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Что это? – пересохшими губами прошептала, поднося странное изображение ближе и пытаясь детальнее его рассмотреть.
Неожиданно стало страшно. Я сжала картонку в пальцах и уставилась на нее, как загипнотизированная.
– Варь, – голос Марка заставил вздрогнуть от испуга. Я смяла карточку, сунула ее в карман куртки и подскочила.
Брат стоял у калитки и переминался с ноги на ногу.
– Поехали? – замерзшими губами улыбнулся он. – Стемнеет уже скоро, а нам к тёте Ане еще заезжать.
10
Дни становились длиннее, но темнело все ещё довольно быстро. Когда мы уходили с кладбища, сумерки только начинали сгущаться, а когда подъехали к дому тёти Ани – уже зажглись редкие деревенские уличные фонари. Один из таких освещал старый небольшой домик, обитый когда-то ярко-зелеными досками. Крышу Андрей с Марком успели починить осенью и новенький шифер сильно контрастировал с облезлым фасадом. Домик был окружен голыми садовыми деревьями, и в темноте они были похожи на кривых монстров из мультфильмов-страшилок. За маленьким занавешенным окошком едва заметно горел свет, а к калитке вела расчищенная в одну лопату тропинка.
Домик тёти Ани казался еще темнее, чем был на самом деле, потому что соседний особняк утопал в искусственном свете: обилие гирлянд, цветным дождем свисающих с крыши, три собственных фонаря с теплым желтым светом во дворе и целых два этажа с окнами в пол. Сейчас свет горел во всех комнатах и, казалось, дом светит на всю деревню, как луна на ночном небе.
– Опять тусят, – фыркнул Марк, приглушая мотор: – Смотри тачек сколько.
Около дома и правда стояло штук пять машин. Теть Аню было жалко, соседство с дачей, сдающейся посуточно для тусовок, никому еще радости не приносило. Но женщиной она была не скандальной и никогда не жаловалась ни на громких соседей, ни на владельцев дома. Иногда даже говорила, что чувствует себя не такой одинокой, когда у них начинается очередной громкий праздник.
– Ты пойдешь? – я устало зевнула и посмотрела на брата.
– А надо? – пожал плечами он.
– Тёть Аня захочет тебя увидеть.
Близнец задумчиво постучал пальцами по рулю и мотнул головой:
– Нет, Варь, ты иди, поболтай с ней, а я зайду, когда тебя забирать буду.
Не знаю, как это объяснить с точки зрения науки, но мы с Марком действительно чувствовали друг друга на каком-то другом уровне. Я даже самой себе не призналась открыто, что хочу поговорить с мамой Паши одна, а близнец уже почувствовал это. Благодарно улыбнулась брату и потянулась на заднее сиденье, доставая оттуда полчаса назад купленный в деревенском магазине торт с орешками.
– Ты куда сейчас?
– Съезжу до заправки, а потом к бабушке, – отозвался Марк: – Набери, как захочешь домой пойти, я за тобой зайду.
– Да тут идти пол улицы, не выдумывай, – отмахнулась я.
– Варвар, – брат остановил меня за локоть, когда я уже взялась за ручку. – Не спорь со мной. Наберешь, поняла?
Я не любила видеть брата серьезным, ему это совсем не шло, но сегодня день был такой. Шутить не хотелось ни ему, ни мне. Покорно кивнула и вылезла на улицу.
С приходом темноты заметно похолодало. Я сильно замерзла на кладбище и не смогла согреться даже с теплой печкой в машине. Наверное, тётя Аня сразу предложит мне горячего чая, но, даже зная это, я почему-то не смогла сразу зайти в дом и решила немного подышать воздухом. Присела на покосившуюся лавочку у калитки и задумчиво наблюдала, как в конце переулка автомобиль Марка с трудом разъезжается на узкой дороге с большой белой машиной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
