Шел по крышам вагонов, похлопывал себя по бокам и распевал.
– Подонок!
– Он, наверно, рад, что спихнул тебя. – Голос мужчины звучал серьезно.
– Я еще отплачу ему.
– Подстереги его с камнем, когда он будет проезжать обратно, – посоветовал мужчина.
– Я еще доберусь до него.
– Ты парень упертый, да?
– Нет, – ответил Ник.
– Все вы, мальчишки, упертые.
– Приходится быть упертым, – насупился Ник.
– Вот и я говорю.
Мужчина посмотрел на Ника и улыбнулся. На свету Ник увидел, что лицо обезображено. Расплющенный нос, глаза-щелки, расплывшиеся губы. Ник рассмотрел все это не сразу; поначалу заметил только, что лицо странной формы и изуродованное. Оно больше походило на размалеванную маску. И в свете костра казалось мертвым.
– Что, не нравится моя сковородка? – спросил человек.
Ник смутился:
– Да ладно вам.
– Посмотри сюда.
Мужчина снял шапку.
Ухо у него осталось только одно. Раздутое и плотно прилегающее к голове. Вместо другого уха торчал обрубок.
– Видал когда-нибудь такое?
– Нет, – ответил Ник. Его чуть замутило.
– Я могу с этим жить, – продолжил мужчина. – Ты же видишь, парень, что могу?
– Будьте уверены!
– Они обломали об меня свои кулаки, – заявил этот невысокий мужчина. – А мне хоть бы что. – Он смотрел на Ника. – Садись. Есть хочешь?
– Не беспокойтесь, – ответил Ник. – Я иду в город.
– Знаешь, – мужчина его словно и не услышал, – зови меня Эд.
– Само собой!
– Знаешь, со мной не все в порядке.
– А что с вами?
– Я чокнутый.
Он надел шапку. Нику вдруг стало смешно.
– Да все с вами в порядке, – улыбнулся он.
– Нет, не все. Я чокнутый. Послушай, ты был когда-нибудь чокнутым?
– Нет, – покачал головой Ник. – Отчего это случается?
– Не знаю, – ответил Эд. – Происходит – и ты не замечаешь как. Ты ведь знаешь меня?
– Нет.
– Я Эд Фрэнсис.
– Быть не может!
– Не веришь?
– Верю.
Ник почувствовал, что это правда.
– Знаешь, чем я их брал?
– Нет, – ответил Ник.
– У меня медленное сердце. Бьется всего сорок раз в минуту. Пощупай.
Ник колебался.
– Давай. – Мужчина взял его за руку. – Пощупай мой пульс. Возьмись пальцами – вот так.
Запястье у маленького человечка было толстым, кости обросли крепкими мышцами. Под пальцами Ник почувствовал медленное биение.
– Часы есть?
– Нет.
– У меня тоже нет, – вздохнул Эд. – Ничего не выйдет, если часов нет.
Ник отпустил руку.
– Знаешь, возьмись снова, – предложил Эд Фрэнсис. – Ты считай удары, а я буду считать до шестидесяти.
Ощущая под пальцами медленные, резкие удары, Ник начал считать. Слышал, как мужчина медленно отсчитывает вслух: раз, два, три, четыре, пять…
– Шестьдесят, – закончил Эд. – Минута. А у тебя сколько?
– Сорок, – ответил Ник.
– Верно! – обрадовался Эд. – Никогда не учащается.
С насыпи спустился человек, пересек поляну, направляясь к костру.
– Привет, Багс! – поздоровался Эд.
– Привет! – ответил Багс.
По выговору чувствовалось, что это негр. Ник уже по шагам понял, что это негр. Он стоял к ним спиной, наклонившись к огню. Потом выпрямился.
– Это мой друг, Багс, – представил вновь прибывшего Эд. – Он тоже чокнутый.
– Рад познакомиться. – Багс смотрел на Ника. – Так вы откуда, говорите?
– Из Чикаго, – ответил Ник.
– Славный город, – кивнул негр. – Я не расслышал, как вас зовут?
– Адамс. Ник Адамс.
– Он говорит, что никогда не был чокнутым, Багс, – поделился Эд.
– У него еще все впереди, – ответил негр. Стоя у огня, он разворачивал принесенный с собой сверток.
– Скоро есть будем, Багс? – спросил боксер.
– Прямо сейчас.
– Ты голоден, Ник?
– Чертовски.
– Слышишь, Багс?
– Я обычно все слышу.
– Да я не о том спрашиваю.
– Да. Я слышал, что сказал этот господин.
Он выложил на сковородку куски ветчины.
Когда сковородка накалилась и жир зашкворчал, Багс, нагнувшись над костром на своих длинных, как у всех негров, ногах, перевернул ветчину на другую сторону, стал разбивать о борт сковородки яйца и выливать их на раскаленный жир.
– Вас не затруднит нарезать хлеб, мистер Адамс? – Багс повернулся к нему. – Он в том мешке.
– С удовольствием.
Ник подошел к мешку и достал большой круглый хлеб. Отрезал шесть ломтей.
Эд приподнялся и наклонился вперед, наблюдая за ним.
– Дай-ка мне нож, Ник, – попросил он.
– Нет, не давайте, – вмешался негр. – Держите нож крепче, мистер Адамс.
Боксер вновь сел.
– Будьте добры, дайте-ка мне этот хлеб, мистер Адамс, – попросил Багс.
Ник принес ему нарезанные ломти.
– Любите макать хлеб в растопленный свиной жир? – спросил негр.
– Еще бы!
– Этим лучше займемся потом, на закуску. Пожалуйста.
Негр взял кусок жирной ветчины, положил на ломоть и сверху прикрыл яйцом.
– Теперь накройте другим куском хлеба и передайте, пожалуйста, сандвич мистеру Фрэнсису.
Эд взял сандвич и принялся за еду.
– Смотрите, чтобы яйцо не потекло, – предупредил негр. – Это вам, мистер Адамс. Остальное мне.
Ник впился зубами в сандвич. Негр сидел против него, рядом с Эдом. Горячая поджаренная ветчина с яичницей были изумительны.
– Мистер Адамс здорово проголодался, – отметил негр.
Мужчина небольшого росточка, имя которого Нику было известно, – как-никак чемпион по боксу, – сидел молча. Он не проронил ни слова после того, как негр не позволил Нику отдать ему нож.
– Могу я предложить вам обмакнуть хлеб в растопленный жир? – спросил Багс.
– Большое спасибо.
Белый коротышка посмотрел на Ника.
– А вам, мистер Адольф Фрэнсис? – Багс протянул и ему сковородку.
Эд не отвечал и смотрел на Ника.
– Я обращаюсь к вам, мистер Фрэнсис! – вновь послышался мягкий голос негра.
Эд не отвечал. Смотрел на Ника.
– Я вас спрашиваю, мистер Фрэнсис, – мягко повторил негр.
Эд продолжал смотреть на Ника. Шапку он надвинул на глаза. Нику стало не по себе.
– Какой черт тебя сюда принес? – раздался резкий вопрос из-под шапки. – Кого ты из себя корчишь? Говнюк сопливый! Приходишь сюда, хотя никто тебя не звал, жрешь чужую еду, а попросишь у тебя нож, так корчишь из себя хрен знает кого.
Он не сводил взгляда с Ника, лицо у него побледнело, шапка совсем съехала, так что глаз почти не было видно.
– Недоносок! Кто, к черту, тебя сюда звал?
– Никто.
– Правильно, черт побери, никто. И оставаться никто не просил. Пришел, наговорил гадостей о моем лице, курит мои сигары, хлещет мою выпивку да еще рассуждает, сопляк! Ты думаешь, тебе это так сойдет?
Ник ничего не ответил. Эд встал.
– Погоди, желторотая чикагская свинья! Я тебе голову проломлю! Понял?
Ник отступил на шаг. Маленький человечек медленно двинулся на него, тяжело ступая, выставляя вперед левую ногу и подтягивая следом правую.
– Ударь меня! – качнул он головой. – Возьми и ударь!
– Я не хочу бить вас.
– Тебе это так не сойдет. Я тебя отделаю, слышишь? Так что подойди и ударь первым.
