В прошедшие десять лет он не догадывался об этом, зато теперь это знал. Она заметила, как он дотронулся до подбородка.
– Пожалуй, мне немного жаль, что я тебя ударила, но ты это заслужил. По-моему, ты заслуживаешь смерти от моей руки.
– Я смотрю на это по-другому. Мы оба виноваты. А если хочешь знать мое мнение, то ты виновата больше меня.
Он заметил, как раздулись ее ноздри, прежде чем она прикрыла глаза.
– Я слишком устала, чтобы обсуждать эту проблему сегодня.
Внезапно Энджи выпрямилась и с тревогой посмотрела на двери спален.
– Одна из спален принадлежит девочкам? – Он тотчас же понял причину ее тревоги.
– Ты займешь мою спальню, а я разобью на заднем дворе старую палатку.
Когда Энджи согласилась, сочтя это разумным, он уставился на нее. Быть изгнанным из собственного дома вовсе не представлялось ему разумным. Возможно, необходимым или неизбежным. Целесообразным. Деликатным с его стороны. Но назвать это разумным было никак нельзя. Спать на земле на улице, в то время как всего в нескольких футах от него находились его дом и постель! Он уже осознал кое-что такое, что прежде ускользало от его внимания. Его жизнь должна была немедленно измениться, и вовсе не к лучшему.
Она встала, опираясь на стол ладонями, и посмотрела на него сверху вниз. Энджи изо всех сил старалась придать лицуспокойное выражение.
– Забери из своей спальни все, что тебе нужно. Я распакую вещи и возьму то, что мне потребуется сегодня, а завтра займусь остальным. – Она покачала головой. – Как мне это все ненавистно!
Он чувствовал то же самое. Десять лет назад он желал ее всем сердцем, но не смог ее получить. Теперь же предпочел бы, чтобы ее не было рядом, но был вынужден терпеть ее присутствие.
В том, что Энджи подслушивала разговор Сэма с дочерьми, было что-то мелочное и инфантильное, но она заставила себя преодолеть неловкость. Они сидели на ступеньках заднего крыльца рядом с кухонной дверью, и, стоя возле большой черной кухонной плиты, она оставалась невидимой и слышала все.
– Она твоя жена? – удивленно спросила Люси. Вопрос Дейзи последовал, но тон ее был беззаботнее:
– И у вас была свадьба? А почему мы на ней не были?
– Наша свадьба была давным-давно, – пояснил Сэм хмуро.
Стараясь избегать острых углов, он рассказал им, что их мать и он не были женаты. Намек не возымел желаемого действия. Девочки были еше слишком маленькие и не могли понять, что он запятнал доброе имя их матери и сделал их незаконнорожденными в глазах общества.
Люси больше интересовало не прошлое, а настоящее.
– Если она твоя жена, значит, она наша новая мама?
– Мы должны называть ее мамой? – с беспокойством спросила Дейзи.
– Думаю, она не станет возражать, если вы будете звать ее Энджи. Я не знаю, как долго Энджи останется с нами. Некоторое время она с нами поживет, пока мы не получим развода. Вы знаете, что такое развод?
– Нет.
– Если муж и жена решили, что больше не хотят жить вместе, они получают развод – идут в суд и просят судью расторгнуть их брак. И тогда каждый из них начинает жить собственной жизнью. Мы с Энджи в конце концов разведемся.
– Хорошо, – твердо сказала Люси. – Нам не нужна новая жена и другая мама. Но мы не должны ждать долго. Надо получить развод сейчас же.
– Для того чтобы получить развод, нужно много денег, а сейчас я откладываю их на лечение ноги Дейзи. Это важнее развода и необходимо сделать в первую очередь.
Нога Дейзи? Энджи недоуменно заморгала. Она видела, как девочки бросились к Сэму, как прыгнули к нему, но она была в шоке и не обратила внимания на мелочи. Теперь, восстанавливая в памяти эту сцену, она припомнила, что, кажется, младшая споткнулась. А возможно, одна ее ножка была короче другой.
– Я готова подождать операции, папа. Сначала надо получить развод.
– Нет, дорогая, ты и так ждала слишком долго. Я, по правде говоря, чувствую, что скоро мне повезет, и тогда мы сможем потратить деньги на лечение твоей ноги. Итак, есть еще вопросы об Энджи?
– Она будет здесь хозяйкой? – снова спросила Люси.
– Не больше чем миссис Молли. Я хочу, чтобы вы обе вели себя прилично. Никакой грубости. Выполняйте домашнюю работу без просьб.
Девочки захихикали.
– Я хочу, чтобы вы, насколько возможно, облегчили мне жизнь.
Наступила тишина, нарушаемая только отдаленными криками и смехом. Эти крики, исходившие, как видно, от большой толпы людей, сначала удивили Энджи, но потом она вспомнила о матче десятилетия, на котором Сэм, несомненно, хотел побывать. Его авторитет невольно вырос в глазах Энджи, раз ради матча он не бросил ее и девочек.
– Она хорошенькая, – заметила Дейзи, громко зевнув.
– Пожалуй, да. – Бесстрастный тон Сэма не обнаружил никаких чувств.
– Но не такая хорошенькая, как мама.
По тону Люси Энджи поняла, что у нее со старшей девочкой будут проблемы. Несомненно, Люси станет камнем преткновения. Да и Дейзи тоже. Энджи была нежеланной гостьей. Они все не хотели, чтобы она оставалась здесь. Ей предстояли серьезные испытания.
– Я не сказала, что Энджи красивее мамы.
– Она и не красивее.
– Перестаньте ссориться. Ваша мама была хороша по-своему, а Энджи в другом роде, но тоже хорошенькая, – сказал Сэм, изумив Энджи своими дипломатическими способностями. – Как и вы. Каждая из вас хороша собой. В мире много хорошеньких женщин, и все они разные.
– Миссис Молли некрасивая, но мне это не важно, – проговорила Люси тихо. – Она милая.
– Мне тоже нравится миссис Молли.
Энджи слышала, как скрипнула ступенька под сапогами Сэма и он встал.
– Это потому, что миссис Молли красивая внутри. Это самая ценная красота. А теперь – домой. Пора спать.
Энджи поспешно вернулась к коробке, оставленной на столе, и принялась разбирать свои туалетные принадлежности. Когда девочки вошли в дом, она расправила плечи и улыбнулась ослепительной улыбкой:
– Привет.
Они ответили на ее приветствие, но ни одна не улыбнулась. Благодаря миссис Молли их мордочки были вымыты и блестели от чистоты, волосы причесаны, а платья вычищены.
Энджи печально вздохнула и напомнила себе, что они дети и не нужно пугаться их молчания или суровых и мрачных взглядов.
– День был долгим и полным сюрпризов, – сказала она приветливо, чувствуя присутствие Сэма. – Если не возражаете, повременим со знакомством до завтра.
Они ничем не показали, что согласны с ней. Просто смотрели на нее с беспредельным любопытством и подозрением, будто она была новшеством, природу которого они не могли постичь с первого взгляда. Она может оказаться как хорошей, так и плохой. Они были готовы подождать и посмотреть.
