по которому нас провела моя двоюродная тётя Надя, что работает там санитаркой. Но сейчас нам с Катей очень страшно. Не особенно бы хотелось, чтобы нас заметили и вызвали полицию.
Я могу только представить лицо нашей директрисы в школе, когда она узнает, если такое случиться.
Когда Богдан сообщил мне по телефону, что они с Макарским попали в аварию и находятся в больнице, я, конечно же, сразу рассказала Кате. И она так распереживалась, места себе просто не находила, что мы решили, что надо ехать.
Но не только Катерина разволновалась. Мне тоже стало совсем не по себе, когда я представила, как огромный и непоколебимый мистер Медведь, весь окровавленный, сидит в кресле перед хирургом. Да ещё и мне на звонок отвечает.
Только вот кто нас пустит к Макарскому? У него там охрана под дверью. Но по другому к Орешку Кате в палату не попасть, и мы берём на абордаж с виду совсем неприступного охранника.
Он выражает сомнения, что мы подруги Макарского и нам срочно надо знать, как он. Говорю в основном я, потому что Катя совсем растерялась. В итоге мужик в таком шоке, что решает обратиться к начальству. И начальством этим оказывается Богдан.
– Да, Богдан Викторович, блондинка и рыжая. Понял.
Он отключает телефон и пропускает нас, указывая пройти по коридору чуть дальше. Катя хватает меня за руку и крепко сжимает, когда мы направляемся туда, куда нам указали. И это ещё раз доказывает мне, что моя дорогая подружка вляпалась по полной программе.
Как раз когда мы подходим, из палаты выходит женщина в полицейской форме, доктор и Богдан. Я отмечаю, что в моей грудной клетке происходит странное явление, когда я смотрю на похитителя своих туфель, сканируя, где у него видимые повреждения. Но кроме заклеенной пластырем брови ничего не обнаруживаю.
Катерина ныряет в открытую дверь палаты и прикрывает её за собой, а я подхожу к Богдану и… вдруг теряюсь. Чувствую себя рядом с ним какой-то совсем мелкой.
Он как гора, особенно сейчас - в рубашке, с закатанными до локтя рукавами, а на поясе сбоку кобура пистолета. Несмотря на травму, он сосредоточен и собран.
– Привет, - здороваюсь с ним негромко. - Сильно травмировался?
– Привет, Белочка, - он подмигивает, а сам кому-то набирает по телефону. - Не волнуйся, цел и невредим. Царапина по мелочи. Но если ты подуешь на ранку, буду благодарен.
Он подмигивает, а чувствую, что краснею, как девчонка. Ответить ничего не успеваю, потому что Богдан выставляет вперёд палец, призывая помолчать, потому что ему ответил абонент на том конце.
– Да, Жень, действуйте, как условились. Я на связи.
И тут из палаты выходит Макарский, а рядом с ним Катя, которую он крепко держит за руку. Они о чём-то препираются, а потом Катя решительно подходит ко мне и берёт за руку, тащит в сторону, но нам вдруг преграждает путь тот самый охранник, что впустил.
– Поехали, Карина, зря мы сюда припёрлись.
– Костя, время, - строго говорит Богдан, глядя на Макарского.
Тот кивает, подходит к нам, берёт Катерину за локоть и уводит.
– Поехали, Катя.
– Нам тоже пора, - Богдан кладёт мне руку на плечо, чуть сжав, и ведёт за Орешком и Катей. Сзади идут ещё двое охранников.
Всё происходит так быстро, что ни я, ни Зайченко не успеваем ничего спросить у мужчин. Но у меня появляются опасения, что, видимо, не всё так просто с этой аварией. Становится даже страшно, поэтому я помалкиваю, пока не представится момент, чтобы объясниться.
– Нам сюда, Белочка, - Богдан тормозит меня у одной из трёх машин, что стоят на улице возле чёрного входа в больницу. - Давай на переднее сиденье, я сейчас.
– А Катя?
– Она с Костей поедет.
Богдан отходит к третьей машине, а я выполняю то, что он сказал. Понимаю, что сейчас не к чему спорить. По дороге всё расскажет, уверена.
Он возвращается через минуту, присаживается за руль и заводит машину. Мы выезжаем за ворота больницы, и все три автомобиля разъезжаются в разные стороны.
– Испугалась? - подмигивает Богдан, пока я ёрзаю на сидении, пристёгиваясь.
– Есть такое. Что-то не так с этой аварией?
– Умница, - кивает. - Да. В городе местные не сильно рады столичному бизнесу. А ты что хотела?
— В смысле? - подвисаю я.
— Когда звонила. Хотела обратиться с просьбой.
— А-а, - я уже и забыла за вихрем событий. - Да не особо это важно…
— Говори.
Сказал как отрезал. И таким тоном, что не ослушаешься.
— Да я просто это… - в первый вечер я перед ним не робела, а сейчас сама себя не узнаю. - Я с мужем развожусь. Изменил мне. А он доставать меня стал, а теперь ещё и угрожает. И я хотела попросить, чтобы ты… ну… припугнул его.
Я заканчиваю фразу, но вдруг осознаю, как глупо и нагло это звучит.
Рыжий будто и не расслышал. Молча ведёт машину, глядя строго в лобовое. И так с минуту точно, что я даже начинаю чувствовать себя неудобно.
— Угрожает, говоришь… - наконец отзывается. - Чем?
— Квартиру отобрать, которую бабушка мне оставила. Если я с ним снова не сойдусь.
— А ты хочешь? - снова вопрос задаёт, но на меня не смотрит.
— Сойтись? Нет, конечно! Он же изменил, ещё и с подругой моей.
— А любишь ещё?
Сложные вопросы задаёт Богдан. Болезненные.
— Думала, что люблю. Но вмиг всё сгорело, когда их вместе увидела, - говорю честно, поникнув. Не хочется мне сейчас заигрывать с ним. Честности хочется. - Будто пламенем чувства выжгло. Не думала, что так бывает, веришь?
— Верю, Белочка, верю. Очень даже.
Он отвечает спокойно, но я слышу в этом ответе что-то очень личное. Неужели и он пережил предательство?
— А куда мы едем? - до меня вдруг доходит, что я этим даже не поинтересовалась. И только сейчас поняла, когда он вдруг развернул машину прямо на трассе.
— К тебе. Я вспомнил, что у меня пожрать нету. Только кошачьи консервы.
— У тебя есть кошка?
— Ага. Алиска. Наглая рыжая морда, я вас потом познакомлю.
Я как-то даже не сразу понимаю смысл того, что он сказал, что мы едем ко мне. Вот так просто взял и заявил.
И… и ладно.
9
