Читаем без скачивания Сокровища конкистадоров - Андрей Низовский

Бальбоа жадно всматривался в бескрайнее пространство Южного океана. Где-то там, на юге, по словам индейцев, лежала таинственная страна Биру, сказочно богатая золотом. Из золота там даже делают орудия повседневного труда… Бальбоа был уверен, что речь идет о легендарной империи Чипангу, о которой писал Марко Поло. Он все еще не мог поверить, что находится не в Азии, а в совершенно неизвестной европейцам земле, богатства которой тысячекратно превышают богатства Индии. Он не знал, что «страна Биру» – это не мифическая «империя Чипангу», а грозная и могущественная индейская империя Тауантинсуйу, или Перу. Бальбоа так никогда и не увидел этой страны. Спустя несколько лет после его смерти на завоевание Перу отправится другой конкистадор – Франсиско Писарро.

Жемчуг невероятного размера

Разбив лагерь на берегу залива Сан-Мигель, Бальбоа отправил одного из своих людей по имени Алонсо Мартин во главе небольшого отряда испанцев и индейцев на каноэ с задачей исследовать побережье. Таким образом, Алонсо Мартин стал первым европейцем, совершившим плавание в водах Тихого океана.

Бальбоа очень интересовали видневшиеся на горизонте зеленые острова. Индейцы рассказывали, что на этих островах испокон века добывается жемчуг. Его использовали как украшение и предмет торговли. Тамошний вождь по имени Тумако очень богат – даже весла его каноэ были инкрустированы жемчугом.

Завороженный этими рассказами, Бальбоа в сопровождении нескольких десятков спутников поспешил высадиться на заветном архипелаге. Индейцы не обманули – острова оказались действительно сказочно богаты жемчугом. Нигде в мире никто не видел ничего подобного! Некоторые жемчужины поражали воображение: они были размером с перепелиное яйцо! Местные индейцы украшали жемчугом свои одежды, и даже хижины и каноэ; их вождь Тумако был обвешан жемчугом с головы до ног. Бальбоа дал открытому им архипелагу название острова Жемчуга (Islas las Perlas), а его главный остров окрестил Богатым – Исла-Рика (Isla Rica). Именно здесь были собраны основные сокровища индейцев.

Взяв с местных касиков, Кокуа и Тумако, обширную дань в виде золота и жемчуга, Бальбоа вернулся в Антигуа. Отсюда он отправил королю донесение о своем открытии, приложив к нему «королевскую пятину» – пятую часть добычи. Бальбоа был крайне заинтересован организацией новой колонии на берегу залива Сан-Мигель и некоторое время спустя отправил туда двух своих лейтенантов – Писарро и Моралеса. Они пересекли перешеек менее трудным маршрутом, чем это сделал Бальбоа, и достигли побережья Тихого океана без всяких инцидентов. Экспедиция Писарро и Моралеса исследовала побережье океана и вновь высадилась на островах Жемчуга. После четырех кровопролитных схваток с индейцами испанцы подчинили себе весь архипелаг, насчитывающий более ста островов, и взяли с местных вождей дань в виде нескольких корзин жемчуга. Одна из жемчужин была просто невероятна: она весила 25 карат и позже была продана за 4000 золотых дукатов (более 100 тыс. долларов в современных ценах). Вождь острова Исла-Рика обязался в дальнейшем платить испанцам ежегодную дань жемчугом.

Писарро и Моралес одержали серьезную победу: их экспедиция открыла первый крупный источник пополнения королевской (и не только королевской) казны сокровищами Нового Света. В последующие годы через Панамский перешеек была проложена так называемая «Королевская дорога» (Camino Real), по которой к побережью Дарьенского залива регулярно отправлялись транспорты с жемчугом. Драгоценный груз складировался на берегу в ожидании «Черного корабля», раз в год отправлявшегося из Испании в Панаму, чтобы забрать годовой «урожай» с островов Жемчуга и доставить его испанскому королю. Почти каждое возвращение этого корабля из далекого рейса сулило сенсацию: в Европе никогда не видели сокровищ подобных тем, что привозились с этого далекого архипелага, лежащего в Панамском заливе. На протяжении многих лет основная часть жемчуга поступала в европейские страны именно отсюда. Отдельные жемчужины были столь огромны и прекрасны, что получили собственные имена и имеют собственную историю.

Наиболее известна история жемчужины «Ла Перегрина» («Пилигримка»). Огромная, белоснежная, размером с голубиное яйцо и массой 112 гран (более 7 г), она имеет овальную форму и выглядит почти прозрачной. Эта жемчужина была найдена в 1560 году черным рабом-ныряльщиком у побережья островов Жемчуга. Испанские колониальные власти сочли находку столь ценной, что даровали рабу свободу. Дон Диего Темес доставил жемчужину в Испанию и преподнес ее королю Филиппу II, который, в свою очередь, отправил ее в качестве свадебного подарка своей невесте, английской принцессе Марии Тюдор. После ее смерти жемчужина вернулась в Испанию. «Ла Перегрина» оставалась в числе драгоценностей испанской короны до 1813 года, когда ее вывез во Францию Жозеф Бонапарт. Позже она совершила настоящее странствие по королевским дворам Европы, побывав в руках и Наполеона III, и королевы Виктории. Предпоследним ее владельцем был герцог Аберкромби. В 1969 году он продал историческую жемчужину на аукционе Сотбис в Нью-Йорке за 37 000 долларов; его владелицей стала известная киноактриса Элизабет Тейлор.

Последняя экспедиция Бальбоа

Итак, в январе 1514 года Бальбоа с триумфом возвратился в Антигуа – не потеряв в походе ни одного солдата и доставив с собой огромный груз жемчуга, хлопковых тканей и 40 тысяч песо золотом. Отправив в Испанию положенные по закону двадцать процентов добычи – «королевскую пятину» – и присовокупив к ней 250 фунтов самого лучшего жемчуга – подарок королю, он разделил остальное между всеми участниками экспедиции, не забыв и тех, кто оставался в Антигуа. Часть добычи была отложена для нужд колонии.

Отважный конкистадор уже обладал вполне адекватным знанием топографии, населения и ресурсов восточной части Панамского перешейка и горел желанием применить эти знания на практике. Бальбоа рассчитывал вернуться на берега Южного моря, построить в заливе Сан-Мигель несколько каравелл и отправиться на поиски «золотой страны» Биру. Однако его планам не суждено было осуществиться.

Успехи Бальбоа были, по существу, первыми реальными успехами испанцев в Новом Свете, что не могло не возбудить зависть недоброжелателей. Сельскохозяйственная колонизация Эспаньолы и разработка ее жалких по масштабам золотых месторождений (к тому же почти мгновенно иссякших) не шли ни в какое сравнение с сокровищами, регулярно отправлявшимися Бальбоа с берегов Тьерра Фирме. Недруги Бальбоа активно плели интриги при королевском дворе. Их результатом явилось назначение нового губернатора Золотой Кастилии. Им стал 65-летний полковник Педро Ариас Давила, известный также под именем Педрариас – жестокий, склочный, мстительный и подозрительный старик, опытный солдат, сражавшийся с маврами в Гранаде в 1490-х годах и в Северной Африке в 1508–1511 годах Говорили, что своему назначению в Новый Свет он был обязан протекции епископа города Бургоса, имевшего большое влияние при дворе, в то время как многие вельможи возражали против этого: их смущали преклонный возраст кандидата (впрочем, как оказалось, напрасно – Педрариас дожил до 91 года), его сомнительный моральный облик и слабые интеллектуальные способности. Но по тем или иным причинам король все же остановил свой выбор именно на нем.

Индейское золотое украшение

Педрариас прибыл в Антигуа 30 июня 1514 года на 19 судах во главе огромного отряда числом около 2000 тысяч человек – в большинстве своем опытных, прекрасно экипированных солдат. По указу короля город Антигуа получил официальный статус столицы Золотой Кастилии, а монах Хуан Кеведо стал первым епископом области. Все это ясно указывало на то, что усилия Бальбоа и его предшественников не пропали даром: испанская корона правильно оценила роль Тьерра Фирме в деле дальнейшей колонизации Нового Света.

Новые поселенцы Антигуа – а их было больше, чем старожилов, – принесли в жизнь колонии новые веяния. Пока испанцев было мало, они старались обходиться с индейцами по возможности мирно, чтобы не восстановить против себя окрестное население. Вновь прибывшие, среди которых было немало ветеранов многочисленных войн с маврами, вели себя гораздо более бесцеремонно. Собственно, и сам тип испанского конкистадора – профессионального солдата (от conquista – «завоевание»), отважного и стойкого в бою, предприимчивого, инициативного, выносливого в походах, приученного действовать на свой страх и риск и жить за счет военной добычи, – выработался в эпоху многовековой борьбы с маврами (реконкисты). Наслушавшись рассказов старых колонистов, воочию увидев сокровища Нового Света, новички алчно рвались к добыче, немилосердно грабя индейские селения. Бальбоа писал королю, что его люди в одночасье превратились «из ягнят в лютых волков». Кровопролитные стычки с индейцами – результат которых, как правило, был заранее известен – происходили все чаще и чаще.