— До Змеева дня[25] еще три месяца, предусмотрительная моя! — рассмеялся мужчина, усаживаясь рядом со мной на диван и вытягивая ноги.
— Устал?
— Да! — коротко ответил Грэгори.
— А зачем тебя вызывали? — потянув за шнурок звонка, спросила я.
— Ивис не вернулся с дежурства. Пришлось график перекраивать.
Мне стало стыдно. У мужа товарищ погиб, а я его Змей знает в чем подозреваю. Охотники редко теряли своих. Но это все же случалось и касалось каждого из них. Муки совести были прерваны явившейся по звонку Исми. Попросив ее принести свежего отвара и поторопить Альму с ужином, я решила отвлечь мужа и напомнила о новостях, которые он обещал поведать мне после иллары. Вопреки моим ожиданиям мужчина только еще больше нахмурился.
— Я договорился на сегодняшний вечер, чтобы заклинание посмотрел специалист.
— И что он сказал? — мне так не терпелось хоть что- то узнать, что я готова была, словно ребенок, запрыгать на месте.
— Ничего! — мрачно отозвался Грэгори. — Письмо пропало.
* * *
Ужин проходил в тягостном молчании. Для меня тягостном. Муж с видимым удовольствием поглощал свое любимое и совершенно не переносимое мной рагу, а в остальном выглядел абсолютно спокойным. Словно каждый день с его стола, из его кабинета в Рассветной башне бесследно исчезали документы. А ведь ратуша Латии не зря носила свое имя — из- за многослойных защитных чар она постоянно испускала мягкое розоватое свечение, так похожее на зарю. Зайти в здание, конечно, мог любой — приемные дежурного охотника, главы Кручара и лэйдара[26] были ежедневно открыты для посещений. Не говоря уже об отделе регистрации сделок, где всегда была толпа народу. Зайти, но не прокрасться незамеченным. Кроме магии, опутывавшей стены, охраны и секретарей, мимо которых нужно было пройти, на каждой двери имелся специальный механизм, фиксировавший отпечаток кокона каждого, переступавшего порог.
Лекцию на эту тему я услышала от дорогого супруга сразу после признания в утере конверта. И призвана она была убедить меня, что, разумеется, загадочное послание никак не могло быть похищено, а всего лишь затерялось среди прочих бумаг. И непременно найдется уже завтра. Столь несерьезное отношение мужа, да еще наложившееся на мои недавние размышления, заставило еще больше насторожиться. Ветреной, поверхностной и легкомысленной в нашей семье была я, и попытка Грэгори узурпировать эту роль не могла пройти мимо моего обостренного обстоятельствами внимания. Как и абсолютное игнорирование супругом подавленного состояния, скрыть которое я особо и не старалась. Его равнодушие, безразличие — неужели это подтверждение его участия в…
— Эльза, прекрати дуться! — внезапно, отложив вилку и тяжело вздохнув, произнес муж. — Я обязательно найду этот треклятый конверт.
— Тот, что сдуло сквозняком со стола? — съязвила я, процитировав одну из нелепых версий, озвученных Брэмвейлом в библиотеке.
— Тот, что кто- то стащил, пока я был у Миста.
— А как же «там никого не могло быть»? — ввернула я еще одну из реплик супруга.
— Не могло! — согласился Грэг. — Но кто- то все- таки был. Совершенства не существует — в любой охранной системе можно найти лазейку.
— А зачем ты мне внушал, что невозможно? — немного оттаяла я.
— Пытался тебя успокоить, недоверчивая моя, — грустно усмехнулся мужчина, снова принимаясь за еду.
— У тебя не получилось! — Констатировала я, следуя его примеру. Запеканка на моей тарелке, безжалостно терзаемая до того, неожиданно приобрела вполне приемлемый вкус.
— Я заметил.
— Неужели в кабинет совсем никто не входил?
— Никто кроме меня и Колейна с Риадой, — подлив в мой бокал разбавленного водой вина, уточнил супруг.
Шестеренки в голове щелкнули, замерев в занятой позиции.
— Риада?
— Сестра Колейна.
— А что она там делала?
— Крошка часто заходит. Ей нравится возиться с бумагами.
— Крошка? — уподобившись глупому эху, снова переспросила я. — Сколько же ей лет?
— Восемнадцать, — улыбнулся муж, — только- только из пансиона.
— Красивая? — продолжила допрос я, ничуть не успокоенная услышанным. Скорее наоборот — то, как потеплел голос Грэга и смягчившееся выражение его лица мне решительно не понравились.
— Скорее очаровательная. Знаешь, эдакое хрупкое робкое создание с огромными глазами на нежном личике, пушистыми локонами и вечным смущенным румянцем.
Мне невольно подумалось, а смущенным ли? Эта «робкая» лэй могла краснеть совсем по другой причине. В признаках влюбленности я разбиралась, как никто. И приливающий к щекам жар вполне мог появляться на физиономии этой девицы исключительно в присутствии моего мужа. Чем не классическая история — молоденькая восторженная выпускница и взрослый, опытный, наделенный властью и привлекательностью мужчина? А Грэгори был действительно таким. После свадьбы на меня не только подруги/невесты/жены и родственницы жертв моего дара голодной шаерой[27] взирали. К этому отряду эльзоненавистниц присоединились стройные ряды обойденных в охоте на кошелек и руку лэйда Брэмвейла.
Дальнейший разговор не клеился. Я все глубже погружалась в омут невеселых размышлений. Больше всего удручало то, что поделиться мне было решительно не с кем, и это заставляло, как никогда, ощутить собственное одиночество. С мужем я так и не рискнула обсудить свои подозрения — даже если бы я полностью уверилась в его непричастности, вероятность того, что Грэг всерьез воспримет обвинения в адрес заместителя, которому абсолютно доверял уже пять лет, была мизерной. Не говоря уже о предполагаемой роли «крошки» Риады. В лучшем случае Грэгори бы просто посмеялся над моими умозаключениями, а в худшем — пригласил лекаря.
Не добавило оптимизма и то, что Брэмвейл ушел сразу после ужина. И, судя по одежде и ярко- красному шипу, оправился он отнюдь не на работу. Наблюдая за отъездом супруга из- за занавески, я чувствовала себя крайне нелепо, но просто спросить, куда и зачем он идет, не могла. Целый год мне не было никакого дела до его приходов и уходов, как и до того, чем и с кем он занят, и проявлять столь внезапно возникший интерес было, как минимум, глупо. Утешало одно — в столь поздний час Брэмвейл никак не мог встречаться с юной особой из порядочной семьи. Но сильнейшего желания последовать за супругом даже эта мысль не могла подавить. С этой задачей справился здравый смысл — мой рыжий Малыш был весьма приметен и, естественно, отлично знаком Грэгу. И это не говоря уже о том, что отсутствие «младшего» подопечного было бы непременно замечено Цвейгом, доложено Исми, а в результате мое совершенно нетипичное поведение обсуждали бы все без исключения слуги. Может, пора было менять привычки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
