— Я его не видела.
— Вероятно, улизнул с утра пораньше, чтобы не столкнуться с нами. — Вики заговорщицки улыбнулась. — Не слишком общительный тип, верно?
Энни посмотрела на лестницу. Неужели Синклер действительно уже ушел? Иногда он исчезал еще до рассвета. Она не знала, куда он ходил, но скорее всего, на пляж. Хотя при гостях он обычно этого не делал.
Она не стала отвечать на вопрос Вики. Необщительный тип? Глупости. Как он мог бы работать в такой успешной инвестиционной компании, если бы не умел общаться?
— Вам бекон хорошо прожаренный?
— Да, лучше прожаренный. — Вики побрела в столовую, по дороге подхватив со столика «Нью-Йорк таймс».
Энни направилась на кухню.
К счастью, в холодильнике у нее всегда был хороший запас продуктов на любой вкус. Три ломтика бекона уже скворчали в духовке, а на сковородке жарились яйца, когда распахнулась дверь кухни. Энни вздрогнула, ожидая увидеть широкоплечую фигуру Синклера и встретить его суровый взгляд.
Брови Вики удивленно взметнулись.
— Вау! Ты прямо как на иголках. Ждала кого-то еще?
— Нет, — быстро ответила Энни.
Слишком быстро. Она выложила бекон и яичницу на тарелку, надеясь, что румянец на щеках можно будет списать на жар от духовки.
Вики прислонилась к двери.
— Синклер — темная лошадка, — медленно протянула она.
Энни хотелось возразить или по крайней мере спросить, почему Вики так думает, но внутренний голос остановил ее.
— Вы будете завтракать в столовой?
— Я все возьму сама. — Вместе с тарелкой она прихватила нож и вилку. — И спасибо тебе большое, что ты все приготовила. Выглядит ужасно аппетитно. — Она блеснула еще одной ослепительной улыбкой и вышла из кухни.
Энни с облегчением вздохнула. Неужели Вики заподозрила, что между ней и Синклером что-то было?
Около десяти вниз спустилась Кэтрин, чтобы съесть свои несколько ложек мюсли.
— Мой сын нас уже покинул? — спросила она.
— Не знаю, я не видела. — Энни принесла ей стакан сока.
Каким образом Синклеру удалось пройти незамеченным? Она встала с первыми лучами солнца. Если только не специально постараться. Но это как-то плохо сочеталось с их запланированным разговором.
— Мне не терпится поскорее отправиться на чердак, хотя я и знаю, что мне не стоит слишком усердствовать. Доктор сказал, что я не должна находиться на ногах больше тридцати минут кряду. — Кэтрин тряхнула головой. — Не представляю, как можно что-то сделать, если придется присаживаться каждые полчаса. Но он очень известный врач, и я обещала сыну, что буду придерживаться всех его рекомендаций.
— А как сегодня вы себя чувствуете?
— Слабость. — Она невесело усмехнулась. — Быстро выдыхаюсь. Надо бы чего-нибудь съесть, чтобы пополнить запас энергии, но у меня совершенно нет аппетита. Может, стоит попробовать акупунктуру? Моя подруга говорила, что иногда это помогает.
— Моя сестра таким способом пыталась бросить курить, — отважилась вступить в разговор Энни, — но ничего не получилось. Возможно, в этом скорее нужно винить мою сестру, а не иглотерапевта. Думаю, ей больше хотелось доказать, что в ее случае этот метод все равно не сработает.
Кэтрин улыбнулась:
— Ну нет, у меня совсем другой настрой. Мне есть для чего жить. Я еще хочу увидеть своих внуков.
Энни вздрогнула, едва не расплескав сок. Синклер был единственным сыном Кэтрин Драммонд, а это означало, что только от него она могла дождаться внуков. И ее главной задачей было устроить его следующий брак.
— Да, тут действительно есть для чего жить.
— А как насчет тебя, Энни? В твоей жизни есть кто-то? — последовал вопрос.
Энни замерла.
— Ты живешь здесь так уединенно. Меня беспокоит, что мы совсем отрезали тебя от общества. А ты не пробовала воспользоваться службой знакомств в Интернете?
Энни почувствовала облегчение. И в то же время некоторую обиду. Кэтрин даже не пришло в голову, что у нее и у Синклера могло что-то быть.
— Пока меня это устраивает. Придет время, и я встречу своего принца. — Она улыбнулась, надеясь, что замечание прозвучало достаточно естественно.
— В наши дни с этим не стоит тянуть. Лучше самой отправиться на поиски принца, пока их всех не разобрали.
«Синклера уже два раза «брали», и тем не менее он все еще доступен». Она не стала озвучивать свою мысль. И действительно, был ли дважды разведенный мужчина таким уж хорошим выбором? Энни подавила вздох.
— Да у меня и времени для этого нет. Я хочу поступить в колледж на вечернее отделение.
— В самом деле? — Глаза Кэтрин расширились.
Энни пожалела о своих словах. Этот план не совсем еще сформировался даже у нее в голове, а хозяева уже начнут беспокоиться, не станет ли она пренебрегать своими обязанностями. Зачем она это ляпнула? Из-за глупого страха показаться жалкой недоучкой, которой всю жизнь суждено полировать серебро в барском доме?
— Ничего особенного. Я просто хотела узнать немного о бизнесе. — Энни небрежно пожала плечами.
Ей не хотелось рассказывать Кэтрин о своей мечте открыть собственный магазин.
— Думаю, это прекрасно, Энни. Если я чем-то могу быть полезна — ну, дать рекомендацию… или что-то еще в таком роде, я с удовольствием это сделаю. Уверена, Синклер будет очень рад.
— Спасибо, — сказала она. — Вам приготовить еще тосты?
— О нет. Больше не нужно. Я бы хотела отправиться сейчас на чердак, если все уже готовы.
* * *
Они провели уже полдня, перебирая содержимое старых ящиков и коробок. С каждым часом становилось все жарче. Вики была на редкость молчалива, внимательно рассматривая все предметы, словно желая составить их ментальную опись. Они нашли несколько безделушек XVIII века, искусно вырезанных из кости, и аккуратно упакованные в коробку две старые китайские вазы. Но в основном это был просто хлам — ворох целлулоидных воротничков и жалкие шляпки из кротовых шкурок. После полудня они решили сделать перерыв.
— Сейчас неплохо бы выпить стаканчик чаю со льдом, — сказала Кэтрин, вставая с раскладного стула, который Энни специально принесла для нее.
— Вы идите, а я через пару минут вас догоню, — сказала Вики, склонившись над большим черным чемоданом.
— Что-то интересное? — спросила Кэтрин, обмахиваясь, словно веером, какой-то старой книжкой.
— Еще не знаю… Надо посмотреть.
— Пойдем вниз, Энни, — произнесла Кэтрин.
Энни с беспокойством посмотрела на Вики. Все в ней так и восставало против того, чтобы оставлять ее здесь, среди фамильных сокровищ.
— Энни, не могли бы вы мне помочь спуститься с лестницы?
