игры. Проще объяснить, почему самки играли с плюшевыми игрушками, которые можно обнимать. У кукол есть тело, голова и конечности, что делает их похожими на младенцев или животных. В отличие от самцов, самки обезьян проведут остаток жизни, заботясь о детенышах[28].
Я никогда не играл в куклы, хотя мама держала в доме несколько кукол для меня и братьев. Мне нравился мой большой плюшевый бульдог, но я никогда не спал с ним и иногда бил его кулаками, гоняя по дому: так я тренировал свои боксерские навыки. Обычными для меня игрушками были цветные карандаши и бумага, поскольку я обожал рисовать, а также строительные материалы (конструкторы) и электрические поезда. Но больше всего меня интересовали животные. Не знаю, когда и с чего это началось, но с самых ранних лет я приносил в дом лягушек, кузнечиков и рыбок. Я вырастил молодых галок (небольшие птицы семейства врановых) и выпавшую из гнезда сороку. Обычно по субботам я брал с собой самодельную рыбачью сеть и отправлялся на велосипеде к канавам, в которых ловил саламандр, колюшек, стеклянных угрей, головастиков, горчаков и тому подобных. Моей целью было сохранить им жизнь. В результате я собрал в сарае за домом небольшой зоопарк с аквариумами, множеством мышей, птиц и подобранным на улице котенком. Своей собаки у меня не было, но я подружился с большим соседским псом и часто гулял вместе с ним. Мне нравилось не только общество животных, но и их запах. Я люблю этот запах до сих пор.
Чему соответствуют такие интересы по шкале социализации через игры? Животные подвижны, как машинки, но в то же время о них необходимо заботиться, как о куклах. Поскольку родители не подталкивали меня в этом направлении и с трудом терпели мое увлечение, я, в сущности, социализировался в одиночку, как бы парадоксально это ни звучало. Я мечтал о животных, о том, как установлю свой первый аквариум и как выпущу молодых галок. Я неуклонно продвигался к тому, чтобы стать настоящим любителем животных, что заложило фундамент моей нынешней профессии. Любовь к животным — это вовсе не гендерный вопрос, так как она встречается как у мальчиков, так и у девочек, как у мужчин, так и у женщин. И все же не помню, чтобы я особенно мучился вопросом о том, достаточно ли мужественны мои интересы.
Правительство Швеции, страны, которая официально продвигает гендерное равенство, однажды вынудило компанию, производящую игрушки, изменить рождественский каталог так, чтобы там демонстрировались мальчик рядом с домиком мечты для кукол Барби и девочка — с пистолетами и фигурками киногероев[29]. Но, когда шведский психолог Андерс Нельсон попросил трех- и пятилетних детей показать ему свои коллекции игрушек, оказалось, что дело обстоит иначе. В комнатах каждого из этих детей оказалось приблизительно по 532 игрушки. Посетив 152 комнаты и классифицировав тысячи игрушек, Нельсон пришел к выводу: эти коллекции отражали ровно те же самые стереотипы, что и в других странах. У мальчиков было больше инструментов, машинок и настольных игр, а у девочек больше домашней утвари, приспособлений по уходу за куклами и одежды для них. Детские предпочтения оказались неподвластны этосу равенства в шведском обществе. Исследования, проведенные в других странах, подтверждают, что поведение родителей влияет на предпочтения детей в игрушках очень мало или не влияет совсем[30].
Мальчишки из чего угодно сделают игрушечный пистолетик, превратят кукол в смертоносное оружие, в кукольном домике устроят гараж и будут катать по ковру кастрюли и сковороды (из кухонного набора) как машинки, выкрикивая «тр-р-р» и «вж-ж-ж». Мальчишки всегда играют шумно! Они обожают издавать громкие звуки езды и стрельбы, каких практически никогда не услышишь от играющих девчонок. Я лично знаю мальчика, первым словом которого было не «папа» или «мама», а «грузовик» (truck). В дальнейшем он внезапно начал звать своих бабушку и дедушку по маркам автомобилей, на которых те ездили.
Игру невозможно навязать. Дайте девочке игрушечный поезд, и она начнет укачивать его перед сном или положит в колыбельку и накроет одеялом, прежде чем прокатит его по полу. То же самое происходит с нашими домашними любимцами. Мы привозим им новые роскошные игрушки, но они предпочитают жевать старый ботинок (в лучшем случае) или гоняться за пробкой, которую мы случайно уронили на пол в кухне.
Американский научный журналист Дебора Блюм впала в тихое отчаяние из-за упрямой склонности детей играть так, как им хочется:
Мой сын Марк страстно жаждет игрушечного оружия. Когда его нетерпимая к оружию мама отказалась купить ему какой-то завалящий пластиковый пистолетик, он компенсировал это, изготовив оружие из всего, что подвернулось под руку, от глины до кухонных приборов. Я смотрела, как он гоняет кошку по всему дому с криками: «Сейчас пристрелю из зубной щетки!», и поймала себя на том, что мысленно только всплеснула руками[31].
Чтобы выяснить, имеются ли у человеческих предпочтений биологические корни, можно выбрать один из трех основных способов. Первый — сравнить нас с другими приматами, у которых нет культурных предрассудков (то есть с остальными приматами). Второй способ заключается в том, чтобы проанализировать большое количество человеческих культур и выяснить, какие предпочтения являются универсальными. И третий — проверить предпочтения совсем маленьких детей, на которых культура еще не успела оказать никакого влияния.
Мне — с моим прошлым — больше нравится первый метод. Учитывая вышеописанные эксперименты для определения предпочтений в игрушках, нельзя не задаваться вопросом, наблюдаются ли подобные склонности у приматов, свободных от человеческого влияния. Приматологи Соня Каленберг и Ричард Рэнгем описывают поведение диких шимпанзе, напоминающее игру Эмбер со шваброй. За четырнадцать лет наблюдений за животными в Национальном парке Кибале в Уганде они задокументировали множество случаев, когда молодые шимпанзе держали камни или палки словно младенцев. Такое поведение втрое, а то и вчетверо чаще демонстрировали молодые самки, чем самцы. Время от времени они откладывали своего «питомца» в сторону и отправлялись на поиски фруктов, после чего снова подбирали его и уносили в другое место. Иногда они брали с собой в гнездо полено или камень на время сна или специально для него сооружали гнездо. Самки играли с такими предметами очень бережно, как если бы у них в руках был настоящий детеныш, а самцы вели себя менее осторожно и порой пинали камень так же грубо, как пинали друг друга. Такое поведение нельзя считать подражанием матерям, поскольку матери никогда не носили ни поленьев, ни камней. И сами молодые самки переставали нянчиться с предметами, как
